Чтение онлайн

— Серебро с тобой? Что ж, пойдём в храм Меркурия, заключим сделку.

— Поедем, — поправил Герул, — у меня повозка.

Они вышли во двор, где Герул оставил двуколку, запряжённую лошадью. Он забрался в тележку и взял вожжи: оказалось, что он приехал один.

— Как же ты ездишь с такими деньгами без охраны? — изумился Агис.

— А кто знает, что я везу? — ухмыльнулся Герул. — Тем более, я сейчас живу рядом, в Коллации.

Они поехали в храм Меркурия. В нём помещалась прочная кладовая, где хранились городская казна и деньги многих купцов. Герул, оглядевшись, приподнял доски, и Агис с изумлением обнаружил, что у повозки двойное дно, и под её полом можно провезти гораздо больше, чем сумку с серебром, которая там лежала.

С договором провозились довольно долго. Жрецы записали его в двух экземплярах, Агис и Герул принесли, точнее, оплатили жертвы Меркурию и поклялись перед его статуей выполнять договор. Жрец-казначей проверил качество серебра Герула, его вес и, снабдив сумку деревянной биркой с именами сдельщиков, отнёс в кладовую. Там она должна храниться до момента, когда деньги понадобятся Агису. Вернулись к обеду, и Герул в честь заключённой сделки принёс из тележки пару кувшинов вина: фалернского — хозяевам, попроще — слугам.

Выполняя вчерашнее решение, братья с утра отправились на поиски разбойников. Было решено сперва пойти в луга к остаткам стад, расспросить пастухов, потом поискать следы в лесу. Поэтому они снарядились как на охоту, взяли луки и охотничьи сумки. Погода поменялась. По ярко-синему небу неслись серые рваные облака с ослепительно белыми сияющими краями. Холодный порывистый ветер прочёсывал мокрую траву, рябил лужи, трепал тронутые желтизной кроны деревьев, словно это были веники, которыми он пытался подмести небо.

Братья расспрашивали пастухов о ночном нашествии, выясняли малейшие подробности. Страшные картины роковой ночи снова оживали перед ними: отдыхавшие, застигнутые врасплох люди просыпались от топота копыт и криков конников, которые гнали их прочь от стад, поджигали постройки.

Обход лугов они закончили у уцелевшей хижины старого Торна, который угостил их сыром и ячменными лепёшками. Сидя на бревне над озером в любимом месте своих детских игр, они вместе обсудили то, что удалось узнать. Получалось, что разбойников было не так уж много, и они имели чёткий план действий. Четверо конников появлялись первыми, нагоняли на пастухов страх. Остальные, человек двадцать, конные и пешие, гнали скот к лесу. Затем всадники поджигали сеновалы, дома и плетни загонов.

Вожак был среди тех четверых, он скакал на чёрном коне, громко распоряжался. Ромул вспомнил рассказ одного из пастухов, как вожак на скаку срубил голову его рабу, и спросил Торна о голосе всадника: не было ли в нём хрипа?

— Я подумал, может быть, это Кальпур?

— Все они кричали хрипло, — ответил Торн, — но вряд ли это Кальпур. Вроде бы его называли Герулом. А лица в темноте было не разобрать.

Простившись с Торном, братья по Габийской дороге направились в лес. Сперва на дороге ещё можно было обнаружить коровьи следы и навоз, но скоро они совершенно исчезли. Стало ясно, что скот погнали через лес к Тибру, чтобы переправить и продать этрускам.

Сняв башмаки, по колено в тине братья перешли болото, отдохнули, прошли Каменный бугор и ещё до полудня перебрались через Тускулу.

Ворота тускульского укрепления были приоткрыты, и братья вошли внутрь. Там посреди двора перед четырёхугольной бревенчатой башней заканчивали обед воины.

— Куда? — крикнул стражник, дежуривший у ворот.

Ромул заметил во главе стола знакомого воина, того самого командира, который когда-то взялся преследовать Кальпура.

— Мы охотники из Альбы, — ответил он и объяснил: — Хотим поговорить с вашим командиром.

Воин услышал и подошёл.

— Помнишь, три года назад я рассказал тебе, куда ушёл Кальпур?

— Так это ты? — обрадовался воин. — Здорово же вы выросли, парни. Эй, дайте гостям поесть!

Они сели на скамью у стола.

— Ну, и на кого вы охотитесь? — спросил воин.

— На разбойников, — ответил Ромул. — Решили разузнать, кто угнал нашу скотину. Кстати, а тебе удалось тогда поймать Кальпура?

— Нет. Они бросили все и разбежались. Мы забрали их добычу и вернулись назад, тем более что они стали обстреливать нас из кустов. Что касается угнанных стад, тут мы ни при чём, — воин развёл руками. — Мимо нас не прогнали ни одного. Да вряд ли они стали бы продавать ваш клеймёный скот в Лации: этим бы сразу себя и выдали. Ищите своих коров в этрусской лукумонии.

— Я так и понял, — кивнул Ромул. — Но вот загадка, почему вы не пропустили нашу погоню?

— Да ведь они шли неверным путём!

— Но говорят, вы им этого не объяснили, а стали обвинять в нарушении границ. Они подумали, что вы прикрываете бандитов и потеряли много времени в переговорах.

Воин вздохнул:

— Отчасти ты прав. Но в ту ночь дежурил другой отряд, и, возможно, его командира подкупили. Потому что за два дня до налёта какой-то подлец пытался подкупить меня.

Ромул затаил дыхание.

— Он приехал с юга верхом на чёрном коне и сказал, что, возможно, ночью после праздника отряд альбанцев захочет пройти мимо нас на север, и чтобы мы не верили ни одному их слову и не пропускали. Я поблагодарил за донос, но сказал, что если такое случится, поступлю, как найду нужным. Тогда он предложил хорошо заплатить, и я его выгнал, — воин помолчал и добавил: — Наверно, он подкупил этого пройдоху Гая. Но теперь уже ничего не докажешь. С одной стороны, он был прав, что не пропустил без договорённости ваш отряд на нашу землю, но с другой — от нас отлично было видно зарево.

— А каков был этот посетитель? — спросил Ромул. — Круглоголовый, нос крючком, голос хриплый?

— Да, — удивился воин. — И ещё причёска необычная, чёлка до бровей, как у лошади.

— Кальпур! Это был Кальпур! — закричал Ромул, и сразу понял, кем был странный гость Агиса, который был на вечере пения стихов.

Тогда ему и в голову не пришло сравнить грязного свирепого разбойника с благопристойным купцом, но теперь сомнения исчезли. Он и здесь назвался купцом, а спущенными на лоб волосами прикрывал шрам.