Шрифт:
***
Порою кажется, что жизнь проходит мимо,
порою думаешь, что сел не в тот вагон,
а может быть, не там родился,
а может быть, не теми был рождён.
Да, нет, судьба даётся свыше,
её приклеивают, как клеймо,
мы биографию свою лишь пишем,
а вот судьбу переписать нам не дано.
Порою говоришь,
начну всё с чистого листа,
начни, берёшь листок и пишешь,
но помни, почерк изменить нельзя.
Тот крест, который дали свыше,
достойно мы по жизни пронесём,
и скажем:
"Господи, спасибо, что услышал,
Господи, спасибо, что живём".
Александру Малинину
С благодарностью.
***
Метёт метель,
тропинки заметая,
и так уже, который день,
вуалью снежной, солнце закрывая.
Взмывает вверх, и опускаясь,
кружит снежинки ветер у окна,
а там, внутри охотничьей избушки
она и он нашли приют с утра.
Спустилась ночь, всё стихло,
на небе месяц вышел погулять,
в избушке свет горит, а путники
сидят, обнявшись, и не ложатся спать.
Что чувствуют они, о чём мечтают,
об этом нам не нужно знать,
у них есть тайна, они её оберегают,
которую не трудно разгадать.
***
Музыка там, где вы,
там, где в душе цветы,
эти цветы для вас
могут исполнить джаз.
Там, где журчат ручьи,
там, где поют соловьи,
где над рекой туман,
где за кормой океан.
Там, где в горах тропа,
а над тропой Луна,
где на вершине Она,
ваша мело-ди-я.
Музыка там, где вы,
там, где в душе цветы,
там, где Она для вас,
может исполнить джаз.
***
Кружится снег в сплошном миноре,
как балерины на балу,
друг друга лишь, едва касаясь
и опускаются к окну.
Там, за окном, ты видишь ели,
меж ними пробивается Луна,
как в сладком сне мелькают тени
от света уличного фонаря.
Какая прелесть в этом танце,
и хоть на улице зима,
от вида их тепло на сердце,
и в восхищении душа.
И ты теряешься в догадках,
на самом деле или дремота и,
как ребёнок, смотришь сказку,
у запотевшего окна.
***
Мчится тройка, словно ветер,
снег летит во все концы,
а на душке разливаясь,
раззвонились бубенцы.
"Эй, народ, посторонись!",
слышны крики с облучка,
а в кибитке, словно барин,
дед Мороз сидит с утра.
Он подарки для народа
собирал весь старый год
и теперь опустошает
свой залатанный мешок.
Детям разные игрушки,
взрослым бритву и духи,
чтобы в Новый год все вместе
веселились от души.
***
Под падающий снег,
и запах мандарина,
с бокалом Карменер
я грелся у камина.
Дрова трещали сиротливо,
огонь их словно пожирал,
он языки высовывал игриво,
и тут же вспыхнув, убирал.
И разливалось умиление,
от ощущения тепла,
и поплыли воспоминанья,
от прожитого накануне дня.
Смешалось всё! Катание на лыжах,
и смех, и радость, и любовь,
так просто пламя зажигает в душах
и свет, и счастье, и добро.
***
За пеленой серебряной вуали
ночь прячет звёзды до утра,
а сквозь засыпанные снегом ели,
несмело пробивается Луна.
Спит лес, овеянный морозом,
спит речка, скованная льдом,
на берегу избушка, запорошенная снегом,
а в ней свеча горит за разрисованным
окном.
На потолке мерцают тени
от пламени, дрожащего в ночи,
стук двух сердец его колышет
от чувства радости в груди.
***
Догорает зимний вечер,
опускается туман,
в окнах зажигают свечи,
закипает самовар.
Как уютно и светло
в доме, где царит добро,
где витает запах счастья,
а в глазах горит любовь.
Стороной пройдёт ненастье,
где душевное тепло,
где животные, как люди
утром улыбаются друг другу.
Где красиво от того,
потому что там светло,
ни от свечки, ни от печки,
а от сердца самого.
***
Какое чудо лунной ночью
гулять по тропке между сосен,
где в тишине гуляют тени
от света лунного в ночи.
Где лес стоит заворожённый,
и нарушает тишину
лишь снега хруст
под валенками на ходу.
Идёшь, вдыхая серебро ночи,
мороз румянит щёки,
а на ресницах иней вырос,
словно ледяные иглы сосен.
Но стоит голову поднять ,