Чтение онлайн

Золото?

Золото, это золото, он жаждет его, он, Гальмо, оно ему необходимо, ведь без него не преуспеть.

Да как он собирался бороться, вот так просто, безоружный, этот жалкий новичок, — бороться с джунглями, теми джунглями, которые он только начинает узнавать, чьи дерзкие лианы уже столько раз совершали набеги, оплетая всю его машинерию, стоило только бросить ее на время в нерабочем состоянии, а то и целый оставленный участок?

Он и ненавидит и обожает этот лес, его великий противник лес, обступающий его со всех сторон в горячечном ночном бреду. Он грезит. Он загнан в угол. Ибо Жан Гальмо не умеет побеждать с первого раза. Ему надо все бросить, уехать, вернуться, переселиться, сменить место, углубиться еще дальше и дальше в лес.

Лес. Он падает в него, как в бездну.

В который раз он совсем один.

Собственная жизнь кажется ему ирреальной, и, чтобы не утонуть в этом океане листвы, трав, стволов, ветвей, мха, колючих чащ, лишайников, наземных водорослей, — ему случается думать, что его будто заперли в банке с хлорофиллом, — чтобы сильней почувствовать свою значимость, самоутвердиться, он испытывает потребность рассказать обо всем самому себе.

Приходят образы; рождаются воспоминания. Он больше не отводит своих птичьих глаз. Он выжидает. Он настороже. Он вооружается карандашом. Делает записи. Лагерь спит. В забытьи замирает ночь. Он не сядет к очагу.

Костер потрескивает у него в сердце. Вот так он напишет «Какая необыкновенная история…».

«Люди, и растения, и животные в моей деревне в Перигоре оседло живут на той земле, где без всякого движения жили их предки. А я —я брожу по свету…»

Вылетает сноп искр. Огонь в лесной глуши.

«О, этот мучительный аромат, этот запах розы и мускуса, рожденный из грязи, растоптанной человеческими ногами!»

Дремота. Щебет птиц. Легкий шелест болотных вод.

Вокруг него похрапывают негры сарамака,ползают рептилии, вздыхают деревья. Вдруг выступают из тени существа диковинных форм — муравьед с вытянутой мордой, гигантская черепаха, привлеченная ярким огнем костра, целые стаи.

Он видит животных: вот гвианский тапир майпури, пузатый и миролюбивый как бычок; вот проскакал белоногий олень; броненосец с серым панцирем; стайка пекари, предвестников приближающейся зари; и тогда уже он увидит птиц, ибисов, попугаев ара, маленьких попугайчиков и колибри, пританцовывающих словно капельки росы, целую дюжину видов колибри с цветистыми названиями…

И вот его-то, для кого любовь к лесу оказалась выше всего остального, заставив его забыть даже ту белокурую красавицу, которую он оставил в Ницце, а теперь под другим именем всюду прославил в книге «Какая необыкновенная история…», — случилось так, что этого-то человека сразила лихорадка.

И вот он днями напролет лежит, простертый и недвижный, не отрывая глаз от темной зеленой завесы, что так блестит, словно покрыта черным лаком, — от такой близкой лесной чаши.

И химерические мечты вновь одолевают его.

Нужно продолжать все это. Он должен быть упрямым. Он должен покорить эту вершину. Пусть лес защищается от него — он все равно его победит. «Получку» за золото необходимо добыть.

Золото.

Золото, и розовое дерево, и эфирные масла, и балата. И — что ж: если надо строить — он построит. Перегонные заводы, сахаро-рафинадные. Сахар и ром. Если нужно вырастить, он вырастит. Трюмы грузовых кораблей наполнятся сахарным тростником. И еще ромом, ром, тонны рома для белых людей на другом краю земли. Он будет богат.

Золото.

И миллионы. Пять, десять, пятнадцать, двадцать лет, пусть, сколько потребуется. Он будет работать. Он чувствует, как силы вновь подымаются в нем, этот человек, простертый на источаемой лесом навозной жиже и трясущийся в лихорадке.

Я так хочу.

Париж есть.

Я сейчас там.

У меня есть золото, я протягиваю руки, и вот все вокруг, яркие огни, люди, которые мечутся там в четырех стенах, эти улицы, магазины, деревья, эта широкая река — это все, все принадлежит мне.

А чтобы иметь все это, ему надо снова и снова рыться здесь, в грязи этой земли, где живут каторжане и дикари, надо рыться здесь, рыться здесь…

И Жан Гальмо встает, чтобы снова взяться за работу.

1908, 1909, 1910, 1911, 1912, 1913.

Он борется. Он никогда не отступал, и он начал все заново, заново.

И удача наконец-то улыбается ему.

В один прекрасный день он сходит на берег в Кайенне как доверенное лицо дома «Кирис и компания».

Это нежданное везение. Наконец-то он сможет действовать.

1910, 1911, 1912, 1913, 1914, 1915.

Над красавчиком Гальмо больше не потешаются. Теперь он — «незаменимая правая рука этих господ Кирис».

Благодаря родству с семьей Карно и своему политическому и промышленному положению господа Кирис принадлежат к финансовой и республиканской аристократии. Их власть пугающе непомерна. У их Общества 400 миллионов капитала. Они доверяют Гальмо 150 000 франков, чтобы тот открыл в Кайенне их торговое отделение, и Гальмо превращает эту факторию в один из самых преуспевающих в мире бизнесов.

1913, 1014,1915, 1916, 1917.

Теперь Жан Гальмо есть Жан Гальмо: он известен. И не только его высокопоставленным хозяевам: его знают и туземцы, он начинает оказывать им братское покровительство, которое превратит его в кумира всей страны. Потому что у Жана Гальмо необычная манера обращаться с туземным населением — тактично, с добротой и достоинством.

1913. Знаменательная дата для него.

Доверенному ему предприятию Жан Гальмо придал непредвиденный размах. Но сам он чувствует себя человеком стесненным в возможностях. Он способен на куда большее. Ах! Если б только он мог свободно предпринять что-нибудь сам! Он по-прежнему не более чем «незаменимая правая рука», в сущности, просто винтик, хотя и самый важный в механизме, это уж наверняка, но — не более чем винтик.