Чтение онлайн

Я чуть послал коня и, поравнявшись с девушкой, спросил со всей учтивостью.

– Может присмотреть место для ночлега, госпожа виконтесса? Пока еще хоть что-то видно.

– Да, наверное пора… – пробормотала она как-то вяло, сосредоточенно следя за ушами лошади. На секунду посмотрела на меня и опять уставилась холку кобылы. – Делайте, как знаете…

'Ё моё! Вот же старый дурак! – обругал я себя в сердцах. – Это ж тебе, душегубу со стажем, все нипочем. Пара лишних трупов в общем послужном списке… А девчонка, наверняка, первый раз в жизни человека убила! Вспомни, как самого плющило! Раз пять блевать бегал…'

Я спешно отцепил от пояса походную баклагу, заботливо наполненную Любомиром, как он сказал: 'для сокращения пути' и протянул ее виконтессе.

– Испейте глоток, госпожа…

Весняна машинально взяла флягу и так же машинально сделала большой глоток. Проглотила, как воду. Это и правильно: в данную минуту девушка не только не чувствовала вкуса и крепости напитка, но даже не понимала толком своих действий.

– Еще глоток, – вкрадчиво попросил я.

И в этот раз Весняна приложилась к баклаге без раздумий. Но возвращая ее мне, уже с задумчивым видом проводила взглядом.

– И третий глоток. Для равновесия… – не принял я посудину.

Виконтесса сперва принюхалась, а потом осторожно глотнула и едва не поперхнулась.

– Хлебное вино? – возмущенно фыркнула девушка. – Мне? Вот еще удумал! Где это видано, сотник, чтоб благородная барышня, горелку бражничала? Дай воды…

– Увы, госпожа виконтесса, – повинился я, внимательно наблюдая за ее поведением. Кажись, отпускает. Теперь бы ей еще всплакнуть и порядок. – Вьючных лошадей, с водой и всеми прочими запасами десятник должен сопроводить. А его все нет.

– Ну так подождать надо. Сворачивай с дороги. Вон там, прогалинка, на ней ручей должен быть. Почему я сама обо всем должна заботиться?! Ты сотник или… – Весняна шмыгнула носом, закрыла лицо руками, и последние слова девушки утонули в безудержно хлынувших слезах.

– Слава богу, успел… – облегченно перевел я дыхание. А ведь могла и перегореть девчонка. Увы, в бою, не за всеми салагами уследишь, да и после, не всегда находится для них время и нужные слова. Вот и истлевает душа, а в мир приходят парни с пустыми глазами садистов и убийц.

Я спрыгнул с коня, бережно снял с седла безутешно рыдающую девушку и аккуратно отнес ее к ручью. Опустил рядом с журчащей водой, а сам вернулся за лошадьми. Выждал пару минут, а когда вернулся, умытая и посвежевшая Весняна уже собирала хворост.

Расседлав коней, я пустил их пастись, а сам стал помогать в заготовке топлива. Одновременно пытаясь сообразить: чем разжечь костер. Ведь ни спичек, ни тем более – зажигалки у меня не было. Как-то не приходилось еще выезжать на природу с ночевкой, я имею в виду одному, вот и не обзавелся ни соответствующим опытом, ни снаряжением.

Вопрос разрешился сам собой. Пока я терзался мыслями, виконтесса сняла с пояса небольшой кошель, достала из него щепотку какого-то порошка и бросила его на горку аккуратно сложенного сушняка. Вроде, суп посолила. Эта, неведомая мне субстанция, соприкоснувшись с ветками, сперва яростно зашипела, а потом и задымила. Еще мгновение, и по хворосту заплясали яркие язычки пламени. Сперва едва заметные, прозрачно-синие… но с каждой минутой их становилось все больше, они объединялись, – и вот огонь уже загудел, затрещал и дохнул жарким пламенем настоящего костра.

– Хоть и голодно, зато не холодно… – глубокомысленно изрек я, пришедшую на ум народную мудрость.

– Какая глубокая и интересная мысль, – неожиданно хихикнула Весняна. – Сотник, вы прямо менестрель. В рифму изъясняетесь… Может и мадригал какой-нибудь прочтете?

'Оп-паньки, братцы, похоже, виконтесса пьяна, как… ну скажем: подмастерье сапожника…', – дошло до меня.

А чему я удивляюсь? Сам же и споил наивную девушку, хоть и в лечебно-профилактических целях, но все же. Воспользовался доверчивостью… А здешней горелке до крепости водки градусов восемь не хватает, но на голодный желудок, с горла и без закуски, виконтессе хватило.

'Да если б водку гнать не из опилок, то что б нам было с пяти бутылок?..'

Высоцкий был как всегда в тему, но не для нежных ушей непривычной барышни. Лучше что-то из Есенина. Помниться, в бытность курсантом, поражал умы восторженных девиц.

– Хотите стих? – подсел я ближе к костру. – Это можно… Слушайте…

Я по первому снегу бреду.

В небе ландыши вспыхнувших сил.

Вечер синею свечкой звезду

Над дорогой моей затеплил.

Я не знаю то свет или мрак,

В чаще ветер поет иль петух.

Может, вместо зимы на полях,

Это лебеди сели на луг?

Хороша ты: о, белая гладь!

Греет кровь мою легкий мороз.

Так и хочется к сердцу прижать

Обнаженные груди берез…

Какое-то время виконтесса молча глядела в огонь, а потом очень тихонько, словно боялась потревожить сотканное мелодией слов, волшебство, сказала:

– Красиво. А еще?

– Можно и еще… Только я ближе сяду. Стихи любят полушепот. Вы не замечали, что красивые слова пугаются шума?

Бормоча все это, я осторожно придвинулся к Весняне, внутренне готовясь к недовольному окрику, но, похоже, обстановка располагала к тесному общению, и девушка сама чуть-чуть шевельнулась навстречу.

Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари…

– Извини, это еще рано, – поперхнулся я, вовремя вспомнив, к чему все сводиться в конце, и видя, как недовольно завозилась девушка, уже было ухитрившаяся пристроить голову на моем, закутом в доспех плече. – Сейчас, сейчас…