Чтение онлайн

Однажды мы все сидели за шитьем. Мне нравилось это занятие. Анна сидела праздно, даже и не притрагиваясь к иголке. У нее глаза болят от шитья, обычно говорила она. Сара смеялась и сама выполняла за нее ее работу. Обычно при этом кто-нибудь из девушек играл на каком-нибудь музыкальном инструменте или читал вслух.

В тот раз Элизабет Вилльерс сказала:

– Скоро приедет епископ. Он проследит за тем, чтобы леди Мэри и леди Анна придерживались истинной веры.

– Он очень умный человек, – сказала Сара.

– И привержен истинной вере, – продолжала Элизабет, – что совершенно необходимо.

– Ты думаешь, герцог доволен его назначением? – спросила Анна Вилльерс.

Элизабет высокомерно улыбнулась.

– Герцог поймет, что это наилучшее решение.

Сара заметила, что герцог знает, что этого хочет народ. Всегда благоразумно прислушиваться к мнению простых людей, чтобы они думали, что все идет так, как они желают.

– В данном случае это так и есть, – сказала Анна Вилльерс. – Меня только удивляет, что епископ не нравится герцогу.

Вероятно, Элизабет заметила, что я внимательно слушаю их разговор, потому что, не сводя с меня глаз, сказала:

– Всем известно, что епископ способствовал увольнению Эдварда Коулмана из штата герцогини только потому, что тот был католик и епископ подозревал его в дурном влиянии. Герцог не имел ничего против Эдварда Коулмана, но, разумеется, он не мог защитить его.

Я подумала о том, что говорил мне отец, и вспомнила, как видела мою мать в обществе отца Ханта, францисканца. Все неприятности были из-за религии, поэтому епископ Комптон и должен был приехать обучать нас.

Элизабет перевела разговор на высокопоставленные семьи. Словно бы ненароком она довела до моего сведения, что мой замечательный отец обязан был склониться перед волей короля, не зная, что он сам уже говорил мне об этом. Теперь она хотела таким же косвенным образом уколоть Сару.

Ее все более раздражало влияние Сары на Анну. Она, вероятно, думала, что, если она не примет меры, Сара будет пользоваться при дворе большим влиянием, чем она. Теперь она постаралась намекнуть на низкое происхождение соперницы, рассуждая о том, как ей всегда было жаль всех людей, лишенных преимуществ высокого рождения и воспитания.

– Я искренне восхищаюсь теми, кому удается подняться над своим происхождением, – сказала она, благосклонно улыбаясь Саре. – Конечно, мы, Вилльерс, ведем свой род издалека. Наша фамилия говорит сама за себя. Мы веками жили при дворе. Наш родственник, Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский, один из близких друзей короля. Да, благородное происхождение – это большое благо. Вы согласны, Сара?

Сара была наготове.

– Смотря по обстоятельствам, – возразила она. – Оно может быть и благом, может быть и помехой. Когда в семье случается какая-нибудь неприятность, безвестность может быть большим преимуществом.

– Ничто не может опорочить славное имя.

– Чем выше положение, тем тяжелее падение. За примерами недалеко ходить. Такое благородное семейство, как ваше, наверно, глубоко огорчают деяния некоей дамы.

Краска прилила к лицу Анны Вилльерс. Элизабет холодно взглянула на Сару, и глаза ее совсем перекосило.

– Я вас не понимаю, Сара, – сказала она.

– Так, значит, я неясно выразилась? Простите. Вы говорили о благородстве вашей семьи, а я сказала, что очень жаль, когда один из ее членов приносит ей… дурную славу.

– Что… что вы хотите сказать? – пролепетала Анна Вилльерс.

– Я имею в виду Барбару Вилльерс, леди Каслмейн разумеется. Ведь она ваша кузина? О ней распевают куплеты на улицах.

– Она вращается в самом высоком кругу, – сказала Анна Вилльерс.

– В том-то и дело. – Сара явно не собиралась останавливаться. – Поэтому она и пользуется такой известностью не только при дворе, не только в Лондоне, но и по всей стране.

– Дружба с королем для любого была бы высокой честью.

– Честью? – переспросила Сара. – Иногда бывает трудно различить, что такое честь, что такое бесчестье. Это людям решать. – Она ликующе улыбнулась, глядя на явно посрамленную соперницу.

Я мало что поняла в их колкостях и при первой возможности приступила с расспросами к Анне Трелони.

– Мне кажется, они говорили загадками, – сказала я. – Может быть, хоть ты объяснишь мне, что они имели в виду.

– Но это же так просто, – сказала Анна. – Элизабет Вилльерс не любит Сару Дженнингс, поэтому она и напоминает ей все время о ее низком происхождении и о том, как ей повезло получить место при дворе. Но и Сара не остается в долгу. Она говорит, что и в знатных семействах люди могут вести себя неприлично, почему и упомянула кузину сестер Вилльерс, леди Каслмейн.

– Но при чем тут леди Каслмейн? Люди как будто сговорились скрывать от меня все. Пожалуйста, не делай этого. Я ведь уже не ребенок.

– Я полагаю, что вы скоро появитесь при большом дворе и сами все узнаете. Вы узнаете, что леди Каслмейн – любовница короля, потому что они этого не скрывают. Он проводит с ней много времени. Она ведет себя очень неосторожно, и всем известно, какие между ними существуют отношения.

– Но король женат!

Анна улыбнулась:

– Это не имеет значения. Так бывает у людей, занимающих самое высокое положение.

– Мой отец не такой, – сказала я с жаром.

Анна промолчала. Потом она сказала:

– Король часто бывает с леди Каслмейн.

– А что же королева? Она об этом знает?

– Конечно, знает.

– Бедняжка.

– Да, многие так считают. Но такова жизнь.

– Мне очень нравится мой дядя. Он такой веселый и… добрый.

– Он очень популярен.

– Я не могу поверить, что он способен так поступать.

– У людей много разных качеств. Это одна из особенностей короля. Леди Каслмейн далеко не первая. Вы знаете вашего кузена, герцога Монмутского. Он не наследник престола, но он сын короля.