Чтение онлайн

– Все, все, молчу, Володя, – соглашался Кока, счастливый от того, что все получается, что все идет, как надо, и что он эту партию выигрывает, пусть с подсказками, но все же – выигрывает.

Несколько дней передышки Маша все же получила, ничем особенно не омрачалось ее бытие, и боль, которую вызывал в ней Кока, становилась тупой и, во всяком случае, терпимой. Она даже стала привыкать к этому новому для себя состоянию; уже ничего не предпринимала, потому что попросту не знала, что надо делать в таких случаях, когда ее не любят и даже игнорируют. Но даже такая тупая боль, оказалось, может стать привычкой, с которой – худо-бедно, но можно жить, даже расслабиться, лишь бы не били больше по тому же самому больному месту.

Однако расслабиться как раз ей и не позволили, и этот относительный покой оказался просто короткой передышкой перед новой пыткой, крайне неприятным шлепком по тому же самому больному месту. Еще раз вспомним нашу песенную классику: «Не сыпь мне соль на рану!» – могла бы воззвать к любимому наша Маруся, но крик ее потонул бы в ночи, ибо именно посыпание солью этой раны и составляло сейчас основную радость в жизни нашего героя. Не придумывая пока ничего нового, идя, так сказать, по уже проторенной лыжне, Кока и Тихомиров, в сущности, повторили тот же эпизод с Тоней во дворе театра, но только выжали из этой ситуации максимум возможного, довели ее до высшей кондиции. Да и незачем было на данном этапе выдумывать новые приемы, когда тот, раз испытанный, подействовал так безотказно.

Буквально на том же самом месте, где Маша их увидела в тот раз, они стояли и целовались. Маша после спектакля спокойно шла домой и ничего такого не ожидала: Кока не был занят в этом спектакле, и его тут просто не должно было быть. И она совершенно не была готова к встрече с ним, тем более такой. Что они тут забыли? Другого места не могли найти? А забыли они, оказывается, Машину подругу Вику, за которой после спектакля и заехала вся их гоп-компания. Ну, поскольку иезуитские методы Владимира Тихомирова вам в общих чертах уже известны, не стоит объяснять, что все было заранее спланировано, а компания тщательно подобрана, чтобы произвести на несчастную Марусю правильное впечатление.

На трех иномарках (меньше – никак!) они все подъ–ехали к воротам театра за 10 минут до окончания спектакля. Машины были набиты до отказа веселыми молодыми людьми, а также самыми красивыми манекенщицами (или, если угодно, фотомоделями) на любой вкус и цвет. Их Володе со своим товарищем по такого рода развлечениям Валеркой Барминым – знаменитым спортсменом и кутилой, нарушающим спортивный режим часто и с удовольствием, – удалось пригласить прямо сегодня. Несколько часов назад они побывали на показе «Театра моды» (уже тогда театром стали называть что ни попадя, например любым, даже самым дрянным песням слово «театр» придавало ореол значительности и серьезности, поэтому «театром песни» какой-нибудь певицы или певца могли назвать любой популярный балаган. Стало модно добавлять слово «театр», а значит, отчего бы не появиться и «Театру моды»).

Бармин и Тихомиров вломились прямо за кулисы «Театра моды», и никому даже не пришло в голову их остановить, потому что они шли с таким видом, что они этот театр либо сейчас закроют, и у них есть на это полномочия, либо пригласят на гастроли в Америку. К тому же Бармина почти все узнавали, а Володина уверенность в себе завораживала даже его самого. За кулисами «театра» быстро переодевались красивые девушки; на большинстве из одежды было только одно – тонкие колготки телесного цвета. Оказавшись вдруг в самом центре этого праздника плоти, даже такие наглецы, как Бармин и Тихомиров, на несколько мгновений растерялись, но их внезапное появление произвело эффект – ну, в лучшем случае – включенных электробигудей, то есть никакого. Девушки, бегло взглянув на вошедших мужчин, как ни в чем не бывало продолжали переодеваться и друг с другом разговаривать; они не то что не взвизгнули, а даже не обратили никакого внимания, они – работали. Володя с Валерой даже обиделись слегка: два не последних в стране мужика пришли, поздоровались и стоят посреди этого цветника, а на них внимания – как на мусорное ведро в углу, словно они какие-нибудь евнухи при этом гареме, которых и за мужчин-то никто не принимает. Но через несколько минут их попранная мужская гордость была восстановлена и тщеславие успокоено. Был объявлен перерыв, и все переменилось. Едва прикрывшись хоть чем-нибудь, девушки снова вспомнили про различие полов и уже кокетничали, узнали Бармина и просили автограф, уже, если случайно распахивалась накинутая на плечи кофточка и открывала обнаженную грудь, – смущались и даже говорили «извините», хотя – чего извиняться, если работа такая и к тому же – что красиво, то красиво.

Словом, процесс пошел, как надо, только успевай выбирать. Они и выбрали, и в ресторан пригласили, и в нем уже успели побывать, и договорились продолжить где-нибудь в другом месте, только, мол, надо заехать в один театр и прихватить с собой артистку, с которой договорились заранее. Не Машу, конечно, а ее подругу Вику, с которой Валера встречался уже неделю, по заданию наших интриганов. Ну, и все как полагается: девичий смех, они на коленях у ребят, в руках у каждой по бутылке шампанского, пьется прямо из бутылки – так веселее; дверцы открыты, музыка на всю катушку – фестиваль, короче; а Кока с Тоней – на том же самом месте во дворе, недалеко от двери с надписью «Служебный вход». У Коки в руках бутылка шампанского, они с Тоней слегка навеселе, их любовь вроде как – счастливо продолжается. Вот такая картинка, такая, понимаете ли, декорация, мизансцена такая… Ну, разумеется, все эти аксессуары (ради минуты воздействия на Машу) – довольно банальны, кто спорит! – но зачем изобретать велосипед, когда он уже есть и к тому же быстро и хорошо ездит. Так что, держись, Маруся, тебе предстоит пережить еще один пренеприятнейший вечерок!

Спектакль окончился, из театра пошла публика, и, значит, через пять-семь минут Валера пойдет на служебный вход за Викой. Вика всегда выходила с Машей после этого спектакля, и Митричек ее подвозил либо домой, либо к метро. Но сегодня, к слову сказать, и спасительного Митричека не было с его «мерседесом», и так получилось, что Маша совсем ничего не могла противопоставить всей этой бригаде душевных рэкетиров. Бармин встретил Вику внутри, у служебной раздевалки, сзади шла Маша. Вика их познакомила:

– Это наша ведущая актриса Маша Кодомцева, а это…

– Я знаю, – сказала Маша, – кто же вас не знает.

– Очень приятно, – сказал Валера, ничуть не солгав, ему действительно было приятно, – а что, вы и вправду – ведущая?

– Не очень, – устало и грустновато ответила Маша. – Но кое-что играю…

– Пригласите посмотреть, – Бармин уже откровенно кадрил Машу прямо при Вике, но он был такой.

– Приглашу как-нибудь… Я через Вику передам, ладно? Ну, до свидания.

Маша уже оделась и пошла первой к выходу, но это было не по плану. Бармин только в общих чертах знал суть сегодняшнего действа, однако свою конкретную функцию знал хорошо: он и Вика долж–ны были выйти первыми, и это было бы знаком для Коки, чтобы он начинал целоваться и нежно любить Тоню. Поэтому Валера остановил Машу, едва не схватив ее за руку:

– Подождите, может, вы с нами поедете? У нас компания, у нас весело, а?

– Нет, спасибо, – мягко улыбнулась Маша, – как-нибудь в другой раз.

– Валера, ты идешь? – Вика говорила уже с лестницы, ведущей к выходу из театра.

– Сейчас, сейчас, ты выходи, а я попробую ее уговорить.

– Никогда не уговоришь, – сказала Вика, вернувшись, – она всегда делает только то, что хочет, и с тем, кто ей нравится.

– Иди, иди, – грубовато подтолкнул Вику Валера, – а вдруг понравлюсь, вдруг она меня полюбит?..

– Тебя? Да никогда! Это исключено, ты – не ее романа.

– Почему это? – обиделся чемпион, на какой-то момент потеряв нить своей задачи.

– А потому… Она больше артистов любит. Правда, Маш?..

Маша укоризненно посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Ну иди же! – еще раз, уже резче, сказал Валера, – скажи там, что я сейчас.

Фыркнув насмешливо, Вика все-таки пошла к выходу. Задача была выполнена.

– Так может, все-таки поедем, – продолжал Валера уговаривать, – правда, будет весело, я обещаю.