Рокировка
Шрифт:
Волан, талантливо пугаясь окриков, согласился и опознал на фотографиях половину воровской бригады.
— Хорошо! — обрадовался следователь. — А теперь глянь, не торчал ли кто-нибудь вот из этих… у машины мог стоять, или просто с сумкой. К нему те шнурки должны были часто подбегать.
Тут Арцеулов напрягся добросовестно.
Багет смотрел на него — и вдруг воскликнул:
— Ну я так и знал, что ты мне лепишь горбатого! Вон как задумался — даже трястись перестал! Рожа даже поумнела! Ты не наркоман, случайно? Скажи — помогу с марафетом.
Поспешно вернувшись в образ, Дима трясущимся пальцем ткнул в снимок тетки, у которой морда не вписывалась в рамки.
Багетдинов поскучнел:
— Ты уверен? Посмотри еще раз. М-м… да-а…
Он вскипятил чайник, поставил перед Арцеуловым помятую алюминиевую кружку, сунул четвертину бородинского хлеба и полкруга жирной краковской колбасы.
— Ешь!
И Волан начал жадно уплетать колбасу, хоть терпеть не мог жирной пищи.
Татарин ходил по маленькому кабинету: два шага вперед, два назад. Оглянулся на разведчика грустными вишневыми глазами, протянул руку, точно собирался за ухом его почесать — да одумался:
— Зарежут они меня, как ты думаешь?
Вздохнул, размышляя вслух:
— Ни о чем ты не думаешь. Я таким, как ты, даже иногда завидую. Никаких забот! — он махнул рукой, улыбнулся кисло. — А, может, и не зарежут... Ты знай на всякий случай: баба, которую ты опознал как скупщицу краденого, сеструха одного нашего сержанта. Из желтого домика с каланчой, напротив. Что, впрочем, неудивительно... Трясти ее надо сегодня же, пока она при шмотках. То, что ей шмотки носили, это хорошо… вещи хозяева опознают… Но в этот желтый домик лучше тебе не попадаться.
Он вышел в коридор, велел кому-то собираться, вернулся в комнату уже поспешно. Полез в сейф, достал пистолет и тощую пачку денег.
Протянул Волану полста рублей — на бутылку.
— Ночевать есть где?
— Есть...
— Ну, валяй. Завтра будь на рынке. Мне нужен такой глазастый. Посмотри сюда. Запомни хорошенько. Вот этот тип — это Урюк. Тебе не нужно знать, кто он. Если увидишь его — проследи, где живет, и сразу приходи сюда. Хоть ночью приходи, понял?!
— Понял. Не тупой, — набычился Волан.
— Молодец. — Багетдинов внимательно посмотрел на оперативника ФСБ. — Странный ты какой-то бомж. Не воняешь почти… Ты, небось, из образованных? Найдешь Урюка — помогу с паспортом, лечиться могу устроить, понял?
Разведчики Кляксы слушали рассказ Арцеулова с прибаутками.
— Двурушник! — шумела молодежь. — Костя, он на халтурку устроился! Навешал лапши, состриг с бедного опера полтинник — и не стыдно? В кассу не сдашь, как сэкономленные оперрасходы?
— Все это интересно, — подвел черту Зимородок, — но к теме не относится. Разбрасываешься, Дима. Не дело это. Теперь тебя еще охранять придется... А вот скажи мне, Кира Алексеевна, — продолжил он, заглядывая в тетрадку, — Кубик из «Шанхая» на чем уехал?
— Пешком шел. — сказала Кира. — Там идти пять минут.
— Верно… А машина его куда делась?
— Машину водитель увел.
— Верно… А куда? На рынок она не вернулась. Она сильно помята была?
— У этого Стоматолога не рука, а кувалда. Почти что дыра в крыше.
— Я думаю, он ее в ремонт погнал, а вот куда — мы с тобой прозевали. А это контакт, между прочим. Завтра я сяду на хвост водителю, а ты побудешь «наседкой» у форточки. Надо узнать в ИАСе, чего хочет Стоматолог от Кубика, и что это за срок такой в три дня… И Урюк какой-то еще на мою голову… Да, вот что — Морзику завтра попытаться попасть в эту команду кладоискателей…
Народ зашумел, ожидая команды расходиться.
В комнате зазвонил телефон. Тыбинь, сидевший рядом, лениво поднял трубку, ответил и посмотрел на капитана:
— Костя, тебя Сан Саныч.
Зимородок выслушал Шубина, заулыбался.
— Внимание! Сан Саныч просит передать — служба собственной безопасности выражает благодарность сегодняшнему наряду за работу. Молодцы, Андрей.
— Все Андрей, да Андрей, — наполовину шутливо проворчал Черемисов. — А как же я?
— Только я не понял, — продолжал Клякса, — почему он говорит, что вас было трое? И где второй стажер… Ролик где?
— Я направил его поработать с Леонардом. — невинно ответил Лехельт, игнорируя первый вопрос.
— Орлы! — хмыкнул Константин. — Пацана под Леонарда, а девчонку с собой?! Кто разрешил брать стажера на боевое задание?!
В голосе Зимородка зазвучали тяжелые командирские нотки. Безопасность разведчиков в «наружке» блюли, как зеницу ока.
Общее гудение голосов в комнате стихло, как перед грозой, и в этой тишине пропищал стажер Пушок:
— Я тихонечко, одним глазком… Даже из машины не выходила…
Общий смех разрядил обстановку. Зимородок покачал головой, вздохнул:
— Орлы… Фотографии лучших сотрудников подобрали?
— Да. — сказал Лехельт, глядя детскими невинными глазами. — Вот.
— Ничего так… — пробурчал Клякса, разглядывая размытые черно-белые снимки. — Мордахи умненькие… нестриженные только. Родственники?
— В каком-то смысле да. — ответил Андрюха, не дрогнув ни единым мускулом.
За спиной Кляксы Черемисов согнулся в три погибели и зажал рот руками.