Рокировка
Шрифт:
— Надо же. Как ты догадался?
В карманах не было ничего, кроме целительского амулета — частично уже использованного. Корицкий смотрел на меня с торжеством.
Дурак. Значит, амулет, скрывающий магическое воздействие, у него точно есть. Как этот недоумок ухитрился протащить его на Игру, кто ему помог — с этим я буду разбираться позже. Суть та, что амулет может быть замаскирован как угодно…
Я присмотрелся к Корицкому. Одежда — такая же, как у всех в нашей команде, белая майка и тёмно-красный спортивный костюм. Обувь — что-то вроде того, что в моём мире называли кедами. На руках — ни перстней, ни браслетов. Даже длинные волосы ничем не заколоты и не подвязаны шнурком — вроде того, что носил Жорж Юсупов. Сейчас шикарная причёска Корицкого растрепалась, волосы свалялись и обгорели. Только широкая белая прядь надо лбом сияла по-прежнему горделиво.
Я вспомнил хихиканье девчонок, Элины и Кристины, о том, что эта прядь — якобы родовая примета Корицких — на самом деле просто выкрашена в белый цвет. Хотя, конечно, если сказать об этом кому-то из Корицких, за таким оскорблением немедленно последует вызов на дуэль. Поэтому никто ничего не говорит — хотя сплетня стара, как мир, и за глаза над ней потешаются многие.
Но мне сейчас было не до хихиканья. Я искал амулет, который помог Корицкому скрыть воздействие магии крови. И вдруг меня осенило.
Я ухватил в кулак белую прядь и резко дёрнул.
Корицкий взвизгнул. Прядь осталась у меня в руке.
Ну, что и требовалось доказать. Человеческие волосы, вопреки растиражированному в книгах и фильмах мнению о том, что вырвать их клок ничего не стоит, на самом деле — штука довольно крепкая. И для того, чтобы выдернуть настоящий клок, мне понадобилось бы гораздо большее усилие.
— Носите шиньон, господин Корицкий? — усмехнулся я. — Других способов привлечь женское внимание у вас не нашлось?
Новое для себя слово я узнал не так давно, оно мелькало в разговорах Нины и Нади. Кто бы знал, где пригодится.
Белая прядь у меня в руке засверкала магическими искрами. Видимо, я каким-то образом нарушил работу амулета. Чтобы закрепить результат, разорвал шиньон на две части.
Искры потухли. У меня руках остались жалкие обрывки — которые, впрочем, через секунду обратились в пепел.
— Ты ничего не докажешь! — взвизгнул Корицкий.
— Отмени воздействие, — приказал я. И сильнее сдавил цепь на его шее.
— Ты не посмеешь меня убить! Ты — белый маг!
— Сам-то себе веришь? — улыбнулся я. — Ты меня, кажется, за прошедшее время должен был неплохо узнать. Я тебя даже не убью! Просто раздавлю, как мокрицу, и пойду дальше. И моя жемчужина от этого только посветлеет — потому что, таких, как ты, нужно истреблять. Мир от этого станет лучше… Отменяй воздействие!
Цепь на шее Корицкого снова начала накаляться. Он заорал, как резаный.
— Будь ты проклят! — услышал я хрип.
И почти сразу из-за стены огня до меня донёсся голос Кристины.
— Костя?! Где ты? Что происходит? — голос был слабый, дрожал.
— Небольшая заминка, — крикнул я. — Вы в порядке?
— Элина и Анатоль без сознания! Афанасию тоже нехорошо!
Ну, правильно — Анатоль самый слабый магически, Элина — слабее всех физически. Афанасий — крепкий парень, а у Кристины — шестой магический уровень. Однако воздействие магии такой силы для них тоже не прошло бесследно.
— Используйте целительские амулеты! — крикнул я. — Уже иду! — Повернулся к Корицкому.
— Я сделал то, что ты сказал, — прохрипел он. — Отпусти меня!
— Не припомню, чтобы я за это обещал тебя отпустить.
Вот теперь Корицкий напугался уже по-настоящему. Снова пролепетал:
— Ты — белый маг! Ты не посмеешь! — он всё ещё цеплялся за эту мантру. Отчего-то был уверен, что она его спасёт.
— А ты — идиот, — сказал я.
Убрал цепь. И просто, без затей врезал Корицкому с разворота по уху. Удар получился крепким, Корицкий полетел с ног. Стена огня, отделяющая меня от команды, потухла.
Следующим ударом я собирался отправить Корицкого в нокаут — времени на то, чтобы всерьёз заниматься воспитанием этого идиота, у меня не было. Бросил бы его в коридоре — и плевать, как он станет выбираться, когда очухается. Если вообще очухается…
Но тут вдруг оказалось, что у скелетов — которые, как ни странно, на время наших разборок прекратили натиск — свои планы.
Из стен коридора вновь посыпались кости и черепа. Только на этот раз делали они это с какой-то сумасшедшей скоростью. Я и глазом не успел моргнуть, как вокруг нас с Корицким образовалось плотное кольцо мертвецов.
Я принялся вращать над головой цепь, не позволяя скелетам приблизиться. Но очень скоро понял, что надолго их это не удержит. Скелетов становилось всё больше. И они стискивали кольцо вокруг нас всё плотнее.
Встрепенулось чувство опасности.
«Странно, — мелькнуло в голове. — Такого быть не должно! Что-то здесь не так…»
— Огонь! — рявкнул на Корицкого я. — Отгоняй их огнём! Нас сейчас сомнут!
Корицкий послушался: ближайшие к нам скелеты охватило пламя. Но остальным это как будто только добавило азарта.
Кольцо стискивалось всё плотнее. Нас в буквальном смысле слова намеревались раздавить.
И вот теперь уже чувство опасности взвыло в полный голос. Стало окончательно ясно: угроза, исходящая от скелетов — не игровая. Меня в очередной раз пытаются убить.
— Это неправильно! — с ужасом глядя на скелеты, крикнул вдруг Корицкий. — Меня не должно быть здесь! Здесь должен быть только Барятинский! Выпустите меня! — он бросился к ближайшему мертвецу, выставив перед собой огненную плеть.