Чтение онлайн

Георг успокоился и сел. Все страхи оказались ложными, это просто любимое место Учителя, где он отдыхает и размышляет. Справа от него, у самой верхушки упавшего дерева, стоял могучий, в несколько человеческих обхватов, шершавый ствол. Чуть накренившись, намертво вцепившись в почву громадными узловатыми корнями, он тянул далеко в стороны длинные руки – ветви. Нижние ветви были сами, как деревья, велики. На них было мало листвы, но выше, где веток было много, они переплетались, шевелили кромчатыми листьями и тихо шелестели, как будто разговаривали. Георг сидел, задрав голову, захваченный великолепием могучего дерева. Он уже понял, что именно с этого места можно по-настоящему оценить этого великана. Сколько же ему лет, сотни, тысячи? А может, он появился крохотным ростком еще до Большого Взрыва?! Вдруг Георг вздрогнул: совсем рядом, за его спиной, кто-то кашлянул. Он рывком оглянулся и вскочил.

– Учитель! Я не заметил…

Георг осекся. Он разглядел, что старик был лишь похож на Белоуса. Он был ниже, худосочнее, и хотя на лице красовались белые усы, но вряд ли их можно было назвать пышными. Сквозь седые волосы проглядывала лысина, а лицо было буквально испещрено глубокими морщинами. Зато брови были гуще, чем у Белоуса, они клубились седым туманом, и из-под них смотрели мудрые, умиротворенные глаза. Старые, в крупных прожилках, руки безмятежно лежали на набалдашнике кривой клюки. Старик был одет в хламиду странного цвета: наверное, изначально она была белой, но сейчас выглядела серой, с зеленоватым оттенком. Свободными волнами она опускалась вниз и… переходила в землю!

У Проквуста подогнулись ноги, и он рухнул обратно на ствол дерева. Руки невольно потянулись к глазам: протереть их, а потом вновь проверить, видится или не видится.

– Ты зачем сюда пришел? – голос незнакомца был совершенно нормальным для пожилого мужчины, без всяких рыкающих ноток, как у Белоуса, но он не подходил для древнего старца. Георг неожиданно для самого себя вдруг назвал его про себя старым пнем.

– Ты прав, я старый пень и есть, вернее, скоро им стану, – старик чуть заметно кивнул в сторону дуба. – Видишь, недолго ему осталось.

– А… – Георг никак не мог решить, с чего начать, поэтому ляпнул то, что было ближе всего: – А при чем тут это дерево?

– Как при чем? Я пока в нем живу.

– Вы хотите сказать, что вы – Дух этого дерева? – усмехнулся Георг, он внезапно успокоился, наверняка про старый пень – это просто совпадение.

– Молод ты еще, – брови старика загустились и прямо на глазах сдвинулись в грозную извилистую линию, – тебе девчушка что сказала: не ходи сюда, а ты пришел. Чего ищешь здесь?

«Позвольте!» – хотел сказать Проквуст. А еще он хотел добавить, что это его право – ходить там, где вздумается, что он первый пришел на это место… Но он не мог даже открыть рта, слова завязли в горле, даже дышать стало тягостно.

– А у меня есть право оставить тебя здесь. Превращу твои ноги в корни, тело в дерево, а руки в ветви, высушу и повалю рядом с этим обрубком! – старец грозно стукнул своим посохом о землю.

Вместо глухого звука раздался удар камня о камень. Георг с ужасом почувствовал, как деревенеют руки, как сковывает грубая и толстая кора его ступни, как останавливается кровь в жилах. Из последних сил он цеплялся за угасающую действительность, а реальность размывалась, опадала туманом в землю, уходила соками в ее глубины и уносила его жизнь. «Господи! Неужели такое возможно?!» – взмолился Проквуст. Нет, это наваждение! Так не бывает! Но вопреки всему он чувствовал, как жизнь сочится из него, и он понял, что умирает по-настоящему! Дневной свет стал меркнуть, он зарастал веточками с крохотными листочками, они множились, ветвились…

– Я пришел думать!

Дышать стало легче, с глаз спала пелена, все вернулось, будто и не было, только жуткие воспоминания остались.

– Ладно, парень, живи пока, – голос старика звучал ровно и буднично. – Но долго ли, я еще не знаю. Говори, я решать буду.

Проквуст вдруг отчетливо понял, что старик не шутит, что он действительно сейчас будет решать, жить ему или не жить. Кто бы он ни был, но он был здесь, и он мог убить. Нет, Георг не запаниковал, не вспотел от страха, он был молод и не верил в возможность смерти даже сейчас, буквально заглядывая ей в глаза.

Они разговаривали уже целый час. Если не принимать во внимание чрезмерный цинизм Блендера, которым он иногда шокировал даже Хармана, то его можно было бы признать интересным собеседником. А если бы кто-нибудь слушал этих людей, таких непохожих, но в то же время одинаково важных и солидных, у него неминуемо бы сложилось бы мнение, что они вальсируют друг с другом. Роль ведущего играл Блендер. Он торопил собеседника, убеждал в своей искренности и лояльности, а тот все отмалчивался, лавировал, не верил. Да и как было верить? Где гарантия, что все это словоблудие – не изощренная проверка безопасности? Но в любом случае Харман узнал много нового. Например, что так называемое подполье специально культивируется Управлением для выявления преступно наклонных элементов. Безусловно, Харман знал о наличии в обществе криминала, но что бы оно было искусственным, до этого даже он додуматься не смог. Блендер сидел с торжествующим видом и наслаждался произведенным впечатлением.

– Рональд, мне приятно, что даже вы, ас своего дела, не усмотрели в моей конструкции изъянов.

– Пауль, позвольте, но ведь преступность имеет тысячелетнюю историю!

– Совершенно верно! И все это время она переводилась в область контролируемого изнутри фактора социальной нестабильности. За много лет до меня все стихийные процессы в этой области перешли под контроль Управления социальной безопасности.

– Вы хотите сказать, что Управлению безопасности, также как и Социальному институту, несколько тысяч лет?!

– Нет, ну что вы. Социальный институт вне конкуренции. Моему Управлению всего тысяча семьсот лет.

– Но почему же я ничего об этом не знаю?!

– Конспирация, мой друг, конспирация!

Харман чувствовал, как помимо своей воли вязнет в паутине этих откровений своего главного конкурента. Такая информация не отдавалась задаром. Но любопытство брало верх над благоразумием.

– Пауль, а поселения в горах и мутанты на Свалке – это не ваша работа?

– Нет, Рональд, не могу принять на себя чужие лавры, это не моя работа. Так сложилась жизнь на нашей Ирии. Я лишь пытаюсь если не контролировать ее течение, то хотя бы быть в курсе всех дел.

– И как, удается?

– Нет, – огорченно ответил Блендер. Иронии в вопросе собеседника он не заметил или не захотел заметить. – Все вопросы я не могу контролировать. Мои предшественники делали множество попыток проникнуть в тайну Горной Страны, но все равно сведения, полученные о ней, похожи на мифы. Я принял беспрецедентные меры, чтобы проникнуть в тайну этого социального противовеса Новой Цивилизации, но результаты еще впереди.

– Пауль, вы хотите сказать, что Горная Страна и есть главный социальный противовес?