Чтение онлайн

– Пауль! – перешел Харман в наступление. – Вы меня удивили. О какой огласке может идти речь?

– Поверьте мне, Рональд, – Советник посторонился и указал рукой на лифт: – Здесь нам будет говорить удобнее. И извините, если я нарушил ваши планы.

– Хорошо, оставим это. – Харман шагнул к лифту. Он понимал, что нельзя верить ни единому слову Блендера, но его извинения все равно подействовали расслабляюще.

Кабина мягко провалилась вниз, в окошке замелькали цифры. «Ого! – подумал Харман. – Уже минус 24-й этаж!» Это Управление занимает пространство, соразмерное его институту! Но ведь кабинет Блендера на верхнем этаже здания, также как и его, Хармана, почему же они не едут наверх?

Он перевел взгляд на Советника. Тот тоже смотрел на окошко этажности. Внешне он был спокоен, но напряженные плечи выдавали волнение. Или Харману показалось?

– Пауль! Я думал, что мы будем разговаривать в вашем кабинете.

– Что? – Блендер вздрогнул и оглянулся на своего гостя. – А, кабинет… Возможно. Потом поднимемся. – Он повернулся и немигающим взглядом уставился в лицо Директору, зрачки его горели каким-то внутренним огнем.

Харман окунулся в эти глаза и подумал: наверное, вот так выглядит первый симптом заболевания социальным вирусом.

– Рональд, я хочу с вами поговорить без помех. Там, внизу, есть все условия для этого.

– Хорошо, Пауль, – Харман пожал плечами, – я готов следовать за вами. Но учтите, я считаю такие меры предосторожности излишними.

Лифт бесшумно затормозил и распахнул двери, в окошке высвечивалось число «44», это было глубже на два этажа, чем в Социальном институте. Неуместное сейчас чувство ревности кольнуло самолюбие. Харман поспешно задавил эти ощущения. Их никто не встречал. Перед ними начинался коридор, прорубленный прямо в граните, с редкой цепочкой тусклых фонарей. Такого Директор никак не ожидал увидеть.

– Что это?!

– Это мой этаж, – гордо пояснил Советник. – Вообще тоннель начали строить сто восемьдесят семь лет назад, а через пару лет почему-то забросили. Я его нашел и кое-что доработал здесь. Пойдемте. Рональд, не обращайте внимания на голые стены, дальше начнутся вполне цивилизованные помещения.

Они не прошли и двадцати метров, как коридор круто свернул в сторону. Харман увидел, что за поворотом не было ни одной двери, ход шел еще метров сто и заканчивался тупиком, в котором застыла старинная геолого-проходческая машина. Он растерянно остановился.

– Здорово?! – восторженный смешок Блендера прозвучал из-за спины, как выстрел.

– Да, – взял себя в руки Харман. – Очень неожиданно. Ну и где мы будем беседовать, прямо под этими голыми стенами?!

Директор повернулся и строго посмотрел на Советника. Тот слегка смутился.

– Ну что вы, Рональд! Вот смотрите.

Блендер подошел у внешнему углу коридора, и часть стены вдруг беззвучно открылась темным провалом потайного хода. Толщина двери, которая отсвечивала металлом, была не меньше метра. Советник шагнул внутрь, и там сразу же вспыхнул свет. Харман последовал за ним, стена за ними сомкнулась. Короткий коридор, все так же проложенный в толще камня, вел к трем одинаковым дверям. Блендер открыл первую обычным металлическим ключом и потянул на себя. Харман готов был увидеть какую-нибудь пещеру или каземат, но впереди включился приятный желтоватый свет и высветил диван, письменный стол, пару кресел и большой шкаф у стены.

– Располагайтесь, Рональд. – Блендер сел на диван и указал на кресло напротив. – Хотите свой любимый тоник?

– Нет. – Харману была неприятна такая забота. – Пауль! Я последовал за вами достаточно далеко, чтобы потребовать некоторых объяснений. Что все это значит?

– Ничего, кроме желания поговорить без лишних ушей и глаз. К нашему разговору я шел много лет. – Блендер встал, достал из шкафчика два стакана с радужным напитком. Один стакан поставил перед гостем, а из другого жадно отхлебнул. – Я тоже люблю этот тоник, – виновато пояснил он и сел опять на диван.

Харман молча ждал.

– Рональд, я хотел бы поговорить с вами о вашем зяте.

– И ради этого мы спустились вниз?! – Харман удивленно уставился на собеседника.

– Именно. Видите ли, я не уверен в собственной информационной безопасности, не говоря уже о вашей.

– И кто же может собирать о нас сведения, Пауль? Может, Йорген?

– Да нет, что вы, Рональд. Этот шут не способен ничего сделать, даже если додумается до такой возможности. – Блендер встретился с глазами Хармана. – Вы считаете, что я неосторожен? Но в этих стенах я уверен, так же как уверен в том, что вы разделяете мое отношение к Кайзеру. – Блендер сделал выжидательную паузу.

– Нет, Пауль, эти ваши слова я оставлю без комментариев, – с легким металлом в голосе отозвался Харман.

– Умно, – Блендер одобрительно кивнул головой. – Но вернемся к предмету нашего разговора.

– Да, пожалуйста. Так чем же мой зять, этот заблудившийся во времени человек, мог так заинтересовать столь могущественную особу? – Харман кивнул в сторону Блендера.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся тот. – Но вы, Рональд, явно лукавите, принижая значение астронавта из прошлого. Бережете его для дочери?

– А что в этом зазорного, Пауль? Я проверил его генетику, она идеально совместима с параметрами моей дочери. Я даже не думал, что совпадение может быть столь полным, недаром она в него сразу же влюбилась… – А он в нее?

– И он в нее.

– Что ж, – Блендер поставил тоник на столик и откинулся на спинку дивана, – аргумент вашей заинтересованности в Глетчере очень весом, а самое главное, совершенно легитимен.

– Потому что соответствует реальному положению дел, Пауль.

– Конечно, Рональд, я даже не буду спорить, – Блендер чуть наклонил голову и пронзительно уставился своими прищуренными глазками на Директора. – Но почему вы так заботитесь о сохранении ему жизни, а?

– Поясните, Пауль.

– К чему пояснять то, что и так очевидно. Вы же прекрасно знаете, что Глетчер является дестабилизирующем социальным источником. Любая экспертная комиссия докажет объективную необходимость ликвидации Глетчера. Заметьте, Рональд, не деструкцию, а ликвидацию! Вы же бросаете весь свой ум и ораторское искусство, все свое громадное влияние на спасение этого человека. Я задавал себе вопрос: зачем? Не скрою, пытался ответить. Этот древний космонавт, говорил я себе сначала, интересен как живое ископаемое, как источник дополнительных сведений о прошлом. Но потом я выяснил, что его отчет никто не читал. Никто, Рональд!