Чтение онлайн

– Сэр, мы нашли нечто интересное…

– Интереснее, чем событие? – удивился Харман. – Внимательно слушаю.

– Господин Директор, в момент взрыва пришелец переместился. Мы поймали его след, вернее, турбулентные завихрения.

– Ваши выводы? – резко спросил Харман.

– Предварительные, сэр.

– Докладывайте.

– По ряду признаков объект не является обычным мутантом неоорганического происхождения. Это некий механизм, в чем-то схожий с нашими аппаратами, но его энергетические и технические возможности значительно выше. Он выдержал все наши залпы. Для этого нужно иметь такое энергообеспечение! Если бы…

– Достаточно. Второстепенные детали укажете в отчете. Ответьте, почему вы уверены, что это устройство, а не очередной монстр?

– Сэр, есть один, но очень весомый аргумент: за объектом тянется многокилометровый гусеничный след.

Харман вскочил и принялся нервно прохаживаться по комнате.

– Папа! – раздался насмешливый голос девушки. – Твои сотрудники просто гении: два ряда отпечатков гусеничных траков отнесли к разряду «ряда признаков». Браво!

– Не ерничай, Алиса, – одернул ее отец.

– Да, вы тут умные речи ведете, а о главном вопросе молчите. Сам-то объект куда пропал или улетел?

В кабинете повисла тишина. Лицо человека в экроне покрылось пятнами, в глазах мелькнул испуг.

– Извините, сэр! Но объект находится в городе. Он упал, вернее, приземлился где-то в вашем саду. Служба безопасности уже оповещена…

Отец Алисы как будто споткнулся, резко повернулся к своему сотруднику, лицо приняло суровое выражение. Надвигалась гроза. Барри понял: пора. Надо выходить, другого удобного случая не будет. Он решительно шагнул на веранду и зашел в гостиную.

– Здравствуйте, господа. Извините, но это я виновник сегодняшнего репортажа. Я сожалею, что оказался в вашем саду, но в меня стреляли на поражение!

С удивительным самообладанием хозяин дома осмотрел незнакомца.

– Вы один?

– Да, один.

– Службе безопасности перейти в режим среднеактивный! Конец связи.

Голограмма в середине комнаты погасла, опять там стоял рояль. Барри почему-то представил себе, с каким облегчением смахнул со лба пот сотрудник Хармана: на этот раз гроза миновала.

– Ну что ж, – отец девушки с интересом рассматривал гостя. Теперь он улыбался и излучал доброжелательность, – присаживайтесь, мистер… э-э…

– Глетчер, сэр. Барри Глетчер, к вашим услугам.

– Очень приятно, меня зовут Рональд Харман. Мистер Глетчер, вот сюда, пожалуйста.

Рядом с астронавтом неожиданно материализовалось кресло. Садясь в него, он сначала с опаской пощупал его – не мираж ли. При этом он ощутил любопытный и лукавый взгляд девушки. Харман воспользовался короткой паузой.

– Я, кажется, знаю, кто вы. Первая межзвездная экспедиция?

– Да.

– Уже много лет тайна вашего полета волнует меня. Впрочем, пройдем в столовую. Там поужинаем и поговорим. Само провидение послало вас ко мне в сад.

– Скажите, мистер Харман, а что загадочного в нашем полете?

– Все! Ваш полет был первым и последним. Но пока хватит вопросов. Сегодня вы располагаетесь у меня, а завтра вас осмотрят наши медики. И не возражайте.

Охранник провел Адамса по полутемному коридору и завел в маленькую пустую комнатку.

– Эрни, веди сразу, – раздался откуда-то голос, – я на него в «баре» уже насмотрелся. – Голос хихикнул. – Это сущий теленок, хоть сейчас на котлеты.

В следующую комнату охранник не пошел, втолкнул Адамса в нее, а сам остался за дверью. Сначала Бенни увидел желтое кресло, похожее по форме на зубоврачебное. Над ним сверху, на гибком шарнире, торчал большой синий колпак. Потом он заметил двух верзил с тупыми лицами в дальнем углу. Рядом с креслом суетился старичок с трясущимися руками в грязно-белом халате.

– Так, так, – захлопотал он вокруг Бенни. – Раздевайтесь, молодой человек. Снимайте все, эта одежда вам уже не понадобится. Вам выдадут очень добротную одежду. Она вам понравится. А вы идите, ребятки, идите, – обернулся он к охранникам, – этот молодой человек в вашей помощи не нуждается. – Так ведь, мистер Адамс?

Адамс пожал плечами, а охранники молча поднялись и покинули комнату. Старик вызывал у Бенни мерзостное чувство.

– Слушай, сынок… Да ты не стой, садись в кресло-то. Вот так. А теперь я тебя зафиксирую, – он защелкнул стальные дуги захватов на запястьях и лодыжках Адамса, – ты уж извини, порядок такой. Ты пока сиди и слушай, а я тебя инструктировать буду. Ты не волнуйся, за нами, конечно, наблюдают, но я тут давно работаю, ко мне привыкли. Так вот, – старик приблизил свое морщинистое лицо почти вплотную к Бенни, так близко, что тот заметил муть в его глазах и вдохнул его глубинную вонь, – я тебе тихонечко рассказывать буду. Эта штуковина, – он еле заметно кивнул на колпак, – не на всех одинаково действует. Некоторых почти не берет, других чуть задевает. Ты мне симпатичен, я тебе на самый минимум поставлю, чтобы только погудела, а вреда тебе совсем не будет. Так ты только запомни, что после обработки дохи смеяться начинают. Это у них от эйфории. Реакция такая. А кто не смеется, того через кресло по несколько раз гоняют. Так они, бедные, ни на что потом не годятся, кроме как на ферме работать. Запомнил?

– Спасибо, я все понял, – шепотом, с максимальной искренностью в голосе ответил Бенни.

На самом деле он ничего не понял. Он был уверен, что старик его провоцирует, иначе и быть не могло, но сумятицу в его душу тот все-таки заронил. Насколько он знал, дохи никогда не смеялись и не плакали, их чувства атрофировались. Нет, решил Бенни, будь что будет, но смеяться я не стану, если, конечно, останусь собой.

– Вот так, молодой человек! – громко произнес старик, подмигнув заговорщицки Адамсу. – Теперь вы понимаете, что здесь все ваши беды кончаются. Поверьте мне, старому, повидавшему многое в этой жизни человеку, что через пять минут вы будете счастливы.

Хозяин кабинета привстал и потянул синий колпак к голове пациента.

– А что, старик, – спросил Бенни, криво улыбаясь, – ты и женщин здесь… – он многозначительно кивнул на ворох своей одежды в углу, – лечишь?

– Мне, сынок, все равно, кого лечить, – захихикал старик. – Женских прелестей я навидался вдосталь, и они меня уже не волнуют. Мне все равно, кто в кресле сидит, – и надвинул колпак на голову.

Свет померк. Адамс подумал, что только в этой последней фразе старик, наверное, и был по настоящему откровенен, и поэтому решил окончательно, что верить ему нельзя.