Чтение онлайн

Землянин посмотрел на молодого человека, а затем перевел свой взгляд, на побледневшего Геронтия Тавра.

– Так что русы, наказывать лазутчика не станут. Ведь этот человек – гражданин вашего Рима! Он вне нашей юрисдикции! И я не буду нарушать местный закон, раз ты ромей на этом настаиваешь. Но если парень, не пожелает ответить перед нами за свое злодеяние – то вся вина за вредительство, падет на обманутую им девушку – которая и понесет заслуженную кару. Однако теперь, поскольку мы не имеем права судить и карать его, то этому соглядатаю – придется самому казнить себя. Совершив смертный грех самоубийства. Если, конечно, он хочет спасти свою невесту. И перед ним теперь, стоит страшный выбор – но видит Бог, не мы привели его к этому ужасному концу.

Все вокруг оцепенели.

– Не торопись Алексий, – сделал последнюю попытку, избавить от гибели своего воспитанника начальник секреты. – Насколько мне известно – у германцев и славян, за обиду либо ущерб, можно выплатить вергельд или отдать виру. И таким образом, удовлетворительно для всех разрешить конфликт.

Геронтий Тавр, обвел взглядом русов и озвучил свое предложение:

– Назовите свою цену, необходимой компенсации?

Князь переглянулся со своими ближниками и тяжело вздохнул:

– Ты неплохо осведомлен, про обычаи северных народов ромей. Но знаешь далеко не все. А о наших законах, похоже вообще - не имеешь представления.

Алексей пристально посмотрел на грека и веско проговорил:

– Не все продается, что покупается. И не всякую обиду, ущерб или смерть – можно выкупить. Измену и вероломство – никто и нигде не прощает. Иначе любой человек будет знать – что можно предать и обмануть своих, доведя их до уничтожения или позора, а в случае разоблачения - просто откупиться. Попустительство в этом – ведёт к гибели любое племя или державу. Запомни ромей – нет греха большего, чем неблагодарность и предательство доверия. Изменники горят, в самом глубоком девятом кругу ада.

– Но он не был русом, по этому не является изменником! Да и меня, Божедар не предал! – в отчаянии воскликнула Литана.

Украинец сокрушенно покачал головой и с жалостью посмотрел на девушку.

– Он обманул спасших вас людей, нарушил свои обещания не наносить вреда и предал доверие русов. Да и твое тоже, – хмуро ответил землянин.

Чужеземец повернул голову и мрачно посмотрел на парня.

– Ну, и какой будет твой окончательный выбор? – холодно спросил князь. – Ты можешь свободно уйти, вместе со своими ромеями. Судить и карать тебя, формально мы не имеем права. Правда тогда девчонка, будет немедленно казнена.

– Если погибнет Божедар, я тоже умру вслед за ним. И хотя у нас разные Боги и за кромкой, нам встретиться не суждено – но жить на Земле, я больше не смогу, - горестно прошептала Литана.

– Значит умрете в один день. И как самоубийцы – непременно попадете в ад, – пожал плечами Алексей. – Воистину – любовь и голод правят миром, – философски добавил он. А затем, подняв руку и оглядев русов, сурово изрек:

– Измену, попранное доверие, мерзкий обман спасших вас людей - ничем нельзя оправдать и искупить. Ни золотом, ни слезами. И неважно, ради чего и почему человек предает – из-за страха, денег, власти, идеалов, мести или любви.

Он повернулся к юноше и с непроницаемым видом, еще раз, невозмутимо, но с нажимом, спросил:

– Так как, ты поступишь? Можешь спокойно уйти. Тем более, что твоя смерть – не спасет Литану. Ведь даже если ты, пожертвуешь не только своей земной, но и небесной жизнью ради нее – девушка все равно, решила совершить самоубийство.

Божедар молча стоял и внутренне терзаясь, пристально смотрел на любимую. По лицу паренька, было отчетливо видно – какие мучительные страсти бушуют в его душе. Литана же, не отрывала взгляда от своего избранника. И всем присутствующим, становилось ясно - что она примет смерть, вслед за ним.

– Пойдем отсюда Феодор, - положив руку на плечо воспитанника, сказал резко постаревший магистр. – Твоя гибель – ее не спасет. Эта жертва будет совершенно напрасной. Ты лишь погубишь свою жизнь и посмертие.

Вокруг стояла полная тишина. Все замерли. Алексей, испытующим взором окинул паренька, ожидая его решения.

Юноша, прощаясь нежно поцеловал свою любимую и сделал шаг к плахе. Он вытащил свой меч и приставив острие к животу, взялся обеими руками за рукоять. Присутствующие, не отрывая глаз и словно окаменев, затаили дыхание видя эту ужасную сцену.

Угрюмо наблюдая за происходящим, землянин одобрительно опустил веки. Но потом, мрачно улыбнувшись, неожиданно поднял руку – останавливая самоубийство.

– Многие из вас, особенно воины, – сказал он, обращаясь к русам. – Спрашивали меня, допускается ли в христианстве возможность самоубийства? И сегодня я вам отвечу. – Алексей, обвел внимательным взглядом собравшихся людей и после короткой паузы, медленно произнес:

– Такое может быть, только в двух случаях! Когда человек, добровольно лишает себя жизни, чтобы спасти жизнь других людей. Или, если вынужден на это пойти, спасая свою душу.

– Этот юноша, готовностью пожертвовать своей жизнью и даже посмертием, дабы не предать доверие любимой – искупил свою вину перед ней и частично – перед Богом. Но не перед русами! Его жизнь и смерть – в наших руках!

Украинец повернул голову к парню и жестко проговорил:

– Тебе придется совершить смертельную миссию, чтобы возместить последствия вероломства. Если, рискуя жизнью, сделаешь почти невозможное – то сможешь искупить свою вину перед нами. А коли дозволит Всевышний, вернешься и встретишься со своей Литаной. Правда среди русов – для вас места нет и никогда не будет.

Глава 4. Развилка судьбы

– Пора возвращаться госпожа, - натянув поводья и останавливая лошадь, осторожно заметил скуластый воин.

Сигги, не отрываясь смотрела, как в буйных высоких травах бескрайней степи тонет солнце. После бурной скачки на горячем арабском скакуне, девушка вдохнула полной грудью пьянящий воздух необъятных равнин и счастливо улыбнулась. Ей здесь нравилось. Несмотря на отсутствие бытовых удобств, к которым германка успела привыкнуть в Константинополе, она не променяет первозданную мощь диких лесов и степей, на красоты ромейской цивилизации. Там, женщина всегда чувствовала себя чужой. Именно тут, для нее началась полноценная жизнь.