Родня
Шрифт:
— Вы говорили Николаю Семеновичу?
— Николаю Семеновичу? Запамятовал. Но, пожалуй, мы ему скажем потом.
— Значит, мне можно остаться на базе? — И тут же, не дожидаясь, пока ребята уедут, побежал к машине.
Оглядев, отрогав машину, он еще раз убедился, что работы будет много. В тот день он снял и выбросил никуда не годную кабину, потом снял крылья, побитые, покрытые такой многослойной ржой, что даже самый звук металла не воскресить было в них: на удар разводного ключа жесть отвечала тупым, мертвым звуком. До конца дня он просидел, непрерывно куря, перед останками автомобиля. И только назавтра отправился к соседям.
В гидромонтаже он познакомился с механиками, угощал их куревом, рассказывал байки, и те не препятствовали ему рыться среди металлического хлама. Так он наткнулся на МАЗ, тоже давно списанный, и механики разрешили снять с машины кабину. На кирпичном заводе нашелся списанный автомобиль, с которого он взял крылья. Крылья были сильно помяты, но он умел выправлять вмятины.
Рано утром, когда шоферы еще только разогревали свои машины, он выходил на двор. Взявши деревянные молоты — пять или шесть таких, разных по величине, он сделал сам, — Алпик принимался колотить по кабине в тех местах, где она выпятилась. От времени до времени он кричал юнцам, строившим бытовку:
— Эй, мальчики, подсобите-ка забросить мешок!
Юнцы прибегали и закидывали мешок с песком на верх кабины, и он тут же гнал их прочь, а сам принимался бить молотом с обратной стороны кабины. Мальчишки обиженно уходили, но стоило ему опять крикнуть, прибегали тут же. В конце дня они помогали Алпику уносить целую груду инструментов в сарайчик плотников, в котором он отвоевал себе уголок.
Наконец, недели через три он поставил кабину, навесил крылья и покрасил. Краска оказалась плохая, какая-то рыжая. Но и такая она оживила автомобиль, и Алпик ходил вокруг него и посмеивался: «Ну, гнедуха, поскрипим еще, а?» Однажды Стрельников остановился подле машины.
— Ого! — сказал он. — Значит, скоро…
— Ох, совсем не скоро, — искренно вздохнул Алпик.
Он мог не хитрить, уж теперь никто не запретил бы ему заниматься краном, сколько бы это ни взяло времени.
— Да ты не спеши, — сказал Стрельников. — Если помощь понадобится — скажи.
— Мне надо будет поработать в мастерской. На станках.
— Работай, работай. Я скажу.
— А еще, не разрешите ли вы одному из мальчиков помогать мне?
— Бери любого, — сказал Стрельников. — Филиппов! — крикнул он.
— Мне не любого. Там есть Ринат, ему, я вижу, интересно…
— Филиппов! — засмеялся Стрельников. — Есть у тебя Ринат? Пусть он работает с Хафизовым. — Помолчав, он проговорил: — Только краска у тебя какая-то… гнедая.
— Пусть гнедая, — ответил Алпик. «Потом перекрашу», — подумал он.
Теперь он не вылезал из мастерской, опять рассказывал байки, угощал ребят сигаретами, чтобы в удобный момент стать за чей-нибудь станок и сделать нужную ему деталь. И неотлучно вертелся подле него Ринат. Это был деревенский мальчишка, очень живой, смышленый.
— Так ты, говоришь, шоферил в деревне? — спрашивал между делом Алпик.
— Да, дядя. Я ездил на полуторке.
— На по-лу-торке? — удивлялся Алпик. — Видно, берегут в вашем колхозе технику, раз этакая старушка еще ходит.
— Да, дядя, у нас технику берегут. Но у нас ни одного автокрана нет.
Еще неделя прошла. Алпик основательно починил ходовую часть автомобиля, вырезал на ведущих валах новые шпоночные канавки, потом мало-помалу восстановил щиток приборов и заменил всю проводку. Наконец поставили мотор, тот, что после капитального ремонта стоял на складе.
Он завел машину и с полчаса, наверно, сидел в кабине, то едва нажимая ступней на педаль, то отставляя ногу, и рядом с ним, замерев, сидел парнишка.
— А что, дядя, — спрашивал он, — вы многим, наверно, помогали?
— Старался.
— А вы могли бы сделать так, чтобы кто-нибудь поехал учиться на крановщика?
— Дай подумать… постой! А ты, никак, хотел бы работать на кране?
— Спрашиваете!
Алпик заглушил мотор и вышел из кабины.
— Ты сиди тут, — сказал он парнишке, — сиди и жди меня.
Он зашел в контору и стал против Стрельникова. Тот сказал:
— Говорят, твоя гнедая уже на ходу?
— Я хотел поговорить с вами…
— Садись. Кури. Так что же, завтра, например, мог бы ты выехать на автозаводстрой? Или в Новый Город?
— Да, — сказал он. — Но я хотел… нельзя ли послать одного парнишку на курсы крановщиков? Парнишка толковый, верно говорю!
— Ладно, — сказал Стрельников. — Да постой ты!.. — крикнул, махнул рукой и засмеялся вслед убегающему Алпику.
Его зачислили водителем автокрана, он стал выезжать с бригадой Филиппова на автозаводстрой, и опять его жизнь потекла размеренно, спокойно. И только ощутив эту размеренность, он подумал: «А ведь Ляйла ни разу не пришла, пока я тут возился с автомобилем!»
В субботу вечером он поехал в Сидоровку. В дверях общежития его встретила все та же старушка.
— Раи-то нету, — сказала она, упорно принимая его за кого-то другого.
— Ладно, ладно, — ответил он машинально.
И тут прямо на него выскочила Ляйла.
— Я тебя в окно увидала, — сказала она. — Дядя Алпик, дядя Алпик, — сказала она со вздохом, — у нас тут такое!..
— Что именно? Ну!
— Наверно, Тамара все же выйдет замуж за Игоря. Ведь правда, дура?
— Н-да. Но ты, пожалуйста, не лезь со своими советами.
— Почему?
— Потому что они возьмут и действительно поженятся. — Он скупо улыбнулся. Он уже понял, как ей и Гале интересна вся эта история Тамары с Игорем. Вон какие бесовские глаза у Ляйлы! — Вот что, — сказал он серьезно, назидательно, — вас, кажется, собираются выпустить из училища раньше срока. Так вот, начнете работать — про учебники не забывай. Если хочешь, будем вместе заниматься. Мне, наверно, дадут жилье.