Родина
Шрифт:
Дверь закрывая вздрогнул, будто лист,
Почудился ему знакомый запах.
Сырой земли. Пред боем воздух чист,
А солнце быстро клонится на Запад.
Окоп и те далекие года.
Война; не отпускала его сердце.
На стенке фото, образы всегда,
Друзей ушедших, подвиг их бессмертен.
Где он стоит весёлый, молодой,
На фото, передышка между боем.
Вот друг. Жена его теперь вдовой,
Убит под Ржевом и могилу роем.
Девчонка рядом – первая любовь!
Улыбкой манит, с ясными глазами,
Она и не познала в жизни новь,
Убита; не узнав о том, врагами.
Судьба к нему, всегда была добра,
Он прошагал, до самого Берлина.
Вот завтра он оденет ордена,
Не любит просто эту писанину.
Он не бумажный, а живой солдат,
А мог бы быть, одна шальная пуля.
Пойдет он к мэру, нужно бить в набат,
Ведь жизнь его с годами не согнула.
«Без записи не пустят», – говорят.
Но кто откажет нет его древнее,
Увидят ордена, медали в ряд,
И станут сердцем чище чуть добрее.
За них же, чтобы жили; воевал.
О детях, жэкэха он скажет правду,
Что все, кто защищая жизнь отдал,
Надеялись, что лучше будет завтра.
Съел скудный ужин, долго руки грел,
Про сына вспомнил, в гости не приедет.
Улегся спать в холодную постель.
–И молодой, и старый нынче беден.
Так думал долго и не мог уснуть,
А сердце так отчаянно стучало,
Хотело время к утру подстегнуть,
«Быстрее в бой»! – В ушах его звучало.
Тяжёлый сон, вдруг мысли оборвал,
И новый день пришёл, он не проснулся.
Ни кто не вспоминал, его не ждал,
У прошлого портал за ним замкнулся.
Представить для себя ни кто не мог,
Как бьётся о стекло душа солдата.
Её теперь в объятья примет Бог,
Где вечности открыты, Рая врата.
20.04.2018 г. АС
Церковь.
I.
На берегу реки стояла церковь,
Просторные поля, луга, леса.
Была она, душе людей поддержка,
Бросала блики солнца в небеса.
Внизу, за речкой видно деревеньку,
Резные ставни, просто красота!
К церквушке на подъём, вели ступеньки,
Земля родная, каждому свята.
Там жили люди: добрые, простые,
Ходили в церковь, рады были ей,
Смотрели в образа они святые,
Любовь и вера, для души своей.
Жил Бог в церквушке, он большой и добрый,
Она его любила, он Творец!
Боялась гнева, страшен его образ,
Людей поступки, судит лишь Отец.
Бог говорил: « Ты для меня любима,
Ты дорога и меньше всех церквей,
С тобою вместе, мы неотделимы».
Она его просила за людей.
Ей становилось радостно и мило,
Она старалась всех не подвести,
Молитвы, собирала и копила,
Чтоб беды и невзгоды отвести.
II.
Её построил старый, добрый мастер,
Всю душу, в эту церковь он вложил.
В наличники резные всё украсил,
Крест золотой и купол сотворил.
На золото всем миром собирали,
Любовь здесь, каждый камешек хранит.
Все жили дружно, не было печали,
И каждый ей и верой дорожит.
Беда случилась, вдруг пришли чужие,
Плохие и людьми их не назвать.
Язык другой, разнузданные злые,
По-выбив окна, начали стрелять.
Разбили плиты, кладбище разрушив,
Сломали купол, сбросив наземь крест.
И заперев людей, детей, старушек,
Всех подожгли, соломы слышен треск.
Склонились все от мала, до велика,
Молились за неё: « Господь спаси»!
И плакали тогда святые лики,
Но Бог ушёл, тот крик невыносим.
Не слышала она такой молитвы,
Ступила тишина и Дух ушел.
Не вынес Бог стенаний, этой битвы,
Забрал все души, за собой увёл.
III.
Так ждала в забытьи десятилетий,
Всё поросло бурьяном и травой.
Лишь ветер выл и годы лихолетья,
Терзая проходили стороной.
Глазницами пустыми смотрят окна,
Задумчиво и грустно, видит даль.
А в памяти огонь и филин охнет,
Молитвы помнит и невинных жаль.
И как-то утром на восходе солнца,
Пришли они, обрывки слов и фраз.
Церквушка та испив печаль до донца,
Молитву слышит, в воскресенья час.
Сияют окна, обновили лики,
Исчезла тьма и вновь горит свеча.
И крест стоит, опять сияют блики,
Звучит молитва, память горяча!
И Бог её, он добрый справедливый,
Вернулся к ней и сердце ожило,
О чудо – лики, мироточат мило.
Подумала тогда: «Как хорошо»!
30.10.2017 г. АС