Чтение онлайн

Правда, воскресенья Блажена полностью посвящала отцу и Пете. Вскоре Блажена стала свидетельницей важного события в жизни Пети — он в первый раз встал на ноги, а потом случилось и другое — из ротика с четырьмя зубами, белыми, как сахар, вырвался странный лепет. Так мальчуган начал говорить. Слова были невнятные, словно завернутые в вату, но кто хотел, тот слышал, что малыш говорит «папа», а для других это было просто «аппа».

Так Петя стал для Блажены не только человеком, но и важной особой. Она ревностно следила за каждой переменой в нем, играла с ним и всегда выходила из этой возни с малышом исцарапанная, взъерошенная и запыхавшаяся, словно она только что вымыла пол во всей квартире.

— Ну и потеха с нашим малышом! — сказала она как-то, фыркая от смеха, когда Петя, расшалившись, кинул неловкой ручонкой горсть песку прямо ей в лицо. — Знаешь, папка, этого проказника надо бы показать Тонечке!

Отец не возражал, и поэтому Блажена добавила:

— Я приглашу ее, она заслужила, чтобы мы взяли ее с собой и покатали.

Теперь Блажене уже не приходилось жаловаться на скуку.

С той поры, когда она заболела и поправилась, радостные события нахлынули на нее, сменяя одно другое. И все же… все же иногда Блажена грустно вздыхала. Все же Блажена порой внезапно задумывалась среди смеха и веселья, взгляд ее становился странно неподвижным, уходя куда-то в глубь ее существа. Когда потом она снова поднимала голову, то ее зеленоватые глаза невольно смотрели на полку, где аккуратно стояли заботливо обернутые и красиво надписанные учебники…

По мере того как устойчивый солнечный июнь шел к концу, отдавая последние дни весне и готовя все вокруг к наступлению летнего июля, тоскливое чувство у Блажены все росло и росло.

Блажена за последнее время нередко встречала подруг из класса: одних — страстно ждущих каникул, других — подавленных боязнью получить плохой аттестат, но всех, охваченных общим беспокойством, общими заботами и общим будущим.

Ей приходилось, превозмогая себя, разговаривать с ними и, делая вид, что она смирилась со своей судьбой, стараться, чтобы они не заметили, как она им завидует и как ей тоскливо оттого, что она исключена из их дружных рядов.

Успокаивалась она лишь в своем воображаемом лагере, сооруженном из двух стульев и верблюжьего одеяла, утешая себя мыслью, что Робинзону было намного хуже в его пещере под скалой, сотрясаемой землетрясением. Он был совсем одинок, зажатый среди гор, словно пленник в пустынной долине, закрытый на вечный замок океана, без всякой надежды на спасение.

Их судьбы были схожи! Она садилась у палатки и немало часов просиживала так в глубокой задумчивости.

Разве не говорил Робинзон: «Жизнь научила меня никогда не отчаиваться». Вот и она, Блажена, наверняка привыкнет вести хозяйство так, чтобы найти время и силы учиться дома. Она знала о некоторых учениках, занимавшихся дома с учителями и сдававших в школе лишь экзамены. Слышала она и о взрослых, не имеющих лишних денег, но получавших дома университетское образование. Разумеется, о подобном Блажена и не мечтает!

Вспомнила она и тот чудесный островок под Огебом и словно наяву увидела, как она продирается сквозь заросли девственного леса, бредет по цветущим полям островка и ее глаза слепят великолепные краски. Это тучи разноцветных попугаев пролетают у нее перед глазами, и ей нестерпимо хочется поймать и приручить хотя бы одного. Конечно, не черного, а розового с зелеными крыльями.

Она научила бы его говорить, и он кричал бы ей: «Робинзонка!»

Она уже видела, как срезает палку и размахивает ею, чтобы вовремя защититься от диких зверей.

Видела, как ищет колодец с питьевой водой и корень мандрагоры, из которого индейцы делают хлеб, как обмеривает ограду, чтобы она не превышала три ярда.

Три ярда! Гм! Блажене известен еще один Ярд!

Ярда Духонь, пожалуй, играл бы с ней в Робинзона Даже получше отца. Да и вообще Ярда мог бы заняться водным спортом, и тогда Блажена спокойно попала бы на островок на озере у плотины Хрудимки. Для нее, Робинзонки, это озеро было бы океаном.

А ее попугаем может быть Петричек — ведь он уже произносит почти понятные слова! Иногда похоже, что он говорит «Блажа».

Эти картины Блажена рисовала себе, сидя у своей палатки. Теперь ей представлялся не какой-то неизвестный остров, а вполне определенный островок, виденный ею собственными глазами, да еще с птичьего полета, так что ей удалось хорошенько его разглядеть.

И все же что-то угнетало ее. Блажена старалась понять, откуда берется в ней это странное давящее чувство.

Отец последнее время посматривал на нее как-то значительно, даже подозрительно улыбался. Вероятно, он готовит какой-то сюрприз. Но какой? Так осторожно и деликатно он обращался с ней только во время ее болезни. Да и пан Угер отпускает по ее адресу какие-то непонятные шутки. Блажена даже злится, что не в силах угадать причину этого странного заговора! Со всех сторон Блажену подкарауливают какие-то тайны. Ее раздражало, что она не может их разгадать — если эти тайны вообще существовали, а не были плодом ее фантазии. Раздражало так же, как в детстве, когда она, играя в «кольца», не могла угадать, в какой они руке, а вокруг все ребята знали это и смеялись.

Недавно она пригласила Тонечку поехать с ними в Крч, взглянуть на их Петричка. Тонечка испытующе посмотрела ей прямо в глаза и медленно спросила:

— Ты действительно хочешь, чтобы я с вами туда поехала?

Блажена почти обиделась:

— Разве я вам когда-нибудь говорю просто так? Вам я всегда говорю правду.

Они выбрали для поездки воскресенье, последнее в июле. Над Прагой висел зной, раскаленные камни улиц пылали, дома моргали сонными окнами со спущенными шторами. Прохожие еле брели, измученные непрекращающимся солнечным жаром, трамваи пронзительно звенели и грохотали на полупустынных улицах.

На Тонечке было красивое легкое платье, на голове модная шляпка с цветком, а на руках красовались тонкие плетеные перчатки. Порозовевшая от жары и возбужденная из-за поездки, она выглядела очень привлекательно.

Тонечка заняла заднее сиденье, а Блажена и сегодня не покинула своего места, рядом с отцом, но каждую минуту оборачивалась к Тонечке и рассказывала обо всем, что мелькало мимо окна их машины.

Выехав из ворот дома, они опустили в машине окна и с наслаждением вдыхали запахи, приносимые стремительными порывами ветра. Ветер, этот разносчик ароматов, собирая их на своих дорогах, напоминал сейчас то о запоздалом сенокосе, то о ранней молотьбе, а то о цветущих липах и о свежем запахе ржи..

— Да, в наших Дейвицах этого нет, — шутила Тонечка. — У нас, как только ветер подует, я сразу знаю, где мелют кофе, а где готовят лук для гуляша.

Машина быстро мчалась к Петричку. В Крчи на клумбах цвели нежные гортензии и огненные гладиолусы настоящей летней раскраски. На песчаной площадке для игр весело проказничал Петричек. Малыш уже умел бегать, хотя частенько шлепался на землю. За ребятишками присматривала нянечка, которая все время тщетно старалась заглянуть хотя бы одним глазом в воскресную газету. Ей приходилось постоянно вскакивать и успокаивать малышей.