Ривер Уайлд
Шрифт:
Парень не хочет быть мне другом, не говоря уже о чем-то большем.
Впрочем, и я тоже.
— Э-э... рада за тебя. — Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, что мне очень хочется сделать. Уже собираюсь от нее отойти, когда в голову приходит мысль. — Это Ривер сделал те рождественские украшения, которые продавались здесь в прошлом декабре?
— Конечно. Мы продаем только его работы.
«Поезд. Он его сделал».
Он знал, что поезд мне понравился, и подарил мне, не сказав, что сделал его сам. Даже не хотел, чтобы я знала, что это его подарок.
«Почему?»
Похоже, у него нет проблем с тем, чтобы об этом знала Мэйси. Так почему такое отношение ко мне?
Вероятно, потому, что думал, я воспользуюсь этим, чтобы его разговорить. А ему этого не хотелось. Потому что я едва ли нравлюсь ему в хороший день, ведь так?
«Ох. Почему я вообще об этом беспокоюсь?
Нет. Меня это нисколько не волнует».
— Ну... приятно было снова тебя увидеть. — «Нет» — но мне нужно закругляться с покупками.
— Конечно. — Я поворачиваюсь, и она отходит в сторону.
Ее взгляд падает на мой живот.
— Ох. Не знала, что ты беременна. — В ее голосе звучит неподдельное удивление. Будто моя беременность имеет какое-то отношение к ее жизни.
— Да. — Я кладу руку на выпуклость живота. — Пять месяцев.
— Ну... поздравляю.
Никогда в жизни я не слышала более неискренних поздравлений.
— Спасибо.
— Ривер не упоминал, что ты замужем.
«Эта женщина настоящая?
Не обязательно быть замужем, чтобы иметь ребенка, Мэйси. На дворе не 50-е.
Господи, они с Нилом идеально подходят друг другу».
И я тут же ненавижу себя за подобную мысль. Потому что она не заслуживает такого мужчины, как Нил. Никто не заслуживает.
— Я не замужем. — Мой безымянный палец дергается от лжи. — И парня у меня тоже нет.
— Ох. — Ее взгляд снова опускается на мой живот, а затем возвращается к моему лицу. Мне не нравится выражение ее глаз. — Понимаю.
«Нет, Мэйси, ты ничего не понимаешь».
Она бросает взгляд в сторону Ривера. Он снова стоит за прилавком с ручкой в руке и что-то пишет на листе бумаги.
— У меня нет детей, поэтому я не знаю, но слышала, что матерям-одиночкам приходится туго, — говорит она, понизив голос, чтобы только я могла слышать. — И было бы вполне логично, если бы ты искала папу для своего ребенка... Но, короче, Ривер не для тебя. Он... недоступен, если ты понимаешь, о чем я. — Взгляд, который она бросает на меня, дает мне понять, что именно она имеет в виду.
Игнорирую болезненный спазм в груди при понимании.
«Он не хочет быть мне другом. Но без проблем заводит секс по дружбе с Мэйси. Или что там между ними.
Прекрасно. Мне все равно не нужна его дружба. И никогда не была нужна».
У меня есть Олив и Бадди, Сэди и Гай, хотя иногда он может быть ужасным сплетником. Но они у меня есть, и больше мне никто не нужен.
— Что же, рада за вас, ребята. И не волнуйся, последнее, что я ищу, — это отца для своего ребенка. А даже если бы и искала, Ривер не попал бы в этот список.
— О, хорошо. Очень рада, что мы понимаем друг друга. — Она одаривает меня дружелюбной улыбкой, но в ней нет ничего милого. — Оставлю тебя заниматься покупками, если тебе не нужно помочь с чем-то еще?
«С чем-то еще? Во-первых, ни о какой помощи я тебя не просила».
— Нет. Я в порядке, — широко улыбаюсь. Не хочу, чтобы она поняла, что каким-то образом повлияла на меня. И одно у меня получается хорошо — скрывать свои истинные чувства.
— Потрясающе. Тогда, чао-какао. — Она машет рукой и, тряхнув волосами, уходит.
«Чао-какао?
Фу.
Вали на хутор бабочек ловить».
С меня хватит.
Хочу вернуться домой и съесть содержимое своей корзины, даже если я точно знаю, что большая часть этой еды вызовет у меня изжогу на несколько дней.
«Ох. Ну почему Ривер здесь?»
Он полностью изгадил мой день.
Я была так довольна новой машиной, а теперь он и его чао-какао-Мэйси все испортили.
С сердитым видом подхожу к кассе и, не глядя на Ривера, швыряю корзину на прилавок.
— Рыжая.
Бросаю взгляд в его сторону, но не смотрю прямо на него. Как на солнце.
— Не называй меня так, — огрызаюсь я. — Мое имя Кэрри.
— Ладно. Кэрри. — Его голос звучит тише, чем обычно. Менее уверенно.
«Хорошо».
— И это все?
— Ага.
— Тогда я складываю.
— Складывай.
Отворачиваю голову в сторону. Глядя в окно, скрещиваю руки на груди и кладу их на выпуклость живота, пока он меня обслуживает.
Такое ощущение, что он тянет с этим целую вечность.
Я начинаю нетерпеливо постукивать ногой.
Вижу, как он складывает мои покупки в бумажный пакет. Он почти закончил, а потом я тут же уйду.
— Тридцать семь сорок, Ры… Кэрри.
Достав из сумки бумажник, вынимаю сорок долларов, и протягиваю ему купюры.
За все это время я так и не взглянула на него.
Сейчас я смотрю на его грудь.
Он берет деньги из моей протянутой руки.
Прикосновение его пальцев к моим удивляет меня. Как и вспышка жара, поднимающаяся вверх по руке.
«Гормоны беременности. Это всего лишь гормоны беременности».
Это никак с ним не связано, потому что он большой, глупый, злой придурок.
Слышу звон, когда он достает из кассы сдачу.
— Вот твоя сдача.
Пока он пересчитывает деньги, я протягиваю ладонь.