Чтение онлайн

Аю, казалось, даже стала выше ростом, плечи распрямились, она почти не опиралась на трость, глаза сияли сумасшедшим фанатичным светом.

Я отвернулась от этого сборища старых высокомерных идиоток, пристегнула флейту на пояс и пошла к столам, где в отдельном кресле восседала сира Тир, в компании дуэний. Её мои навыки заклинателя не заинтересовали вовсе.

Мы молчали мгновений пять. Я — цедила чай, родственница Кантора крутила трость и хмыкала себе под нос, следя за стайкой дам чуть прищуренными глазами.

— О чём вы думаете? — леди Тир запрокинула голову в темное ночное небо, усеянное сотнями летящих вверх рыже-красных, мерцающих теплым золотистым светом фонарей.

— О чае, — ответила я честно, — отвратительный купаж. И об Исходе, — Магистр Аю резко повернула голову в нашу сторону. — О том, каким прекрасным был этот Мир без нас, девственно чистым и нетронутым. Горы без червоточин шахт, пространство континента не трясло регулярно от того, что портальная сетка слишком плотная, «и реки были полны рыбы, деревья жизни, а сила…»…

— «…пела внутри нас…», — тихо закончила сира Тир цитировать одну из старых поэм Ле Си. — Вы слишком молоды, для таких мыслей, юная Блау.

— А вы слишком стары, — отрубила я прямо. Терять было нечего. — Мудрость и опыт ограничивают, сковывают, — я тряхнула запястьями, и наручи Арритидесов насмешливо сверкнули в свете огней. — Молодые ещё способны измениться, услышать, и поменять хоть что-то…

— Ваш отец думал так же, — глаза, покрытые старческой белесой пленкой, на миг затуманились воспоминаниями. — И все знают, как закончил Юстиний Блау.

— Неумение выбирать друзей — эту ошибку совершают многие, — я глотнула из пиалы и покружила чашку — чаинки плыли по кругу в танце. — Когда тот, кто защищает, бьет в спину, — я говорила отчетливо и громко, чтобы меня было слышно в каждом уголке купола.

— Сир Блау не удержал уровень…, — вмешалась одна из дуэний, не утерпев, и тут же осеклась, под холодным взглядом матроны.

— Не удержал? — я насмешливо фыркнула. — Дремучие суеверия. Владеющий Гласом не удержал уровень? Тогда сегодня на землю действительно сходит сама Мара, оставляя цепочку следов босых ножек, ведущую прямо к ступеням Храма, а не отобранные специально для этого прислужницы.

Губы леди Тир чуть дрогнули, но я говорила не для нее. Я говорила для тех, кто сейчас стоял за моей спиной, для той, чей сын предал моего отца. Есть ли здесь мать того, кто предал среди этих шести?

— Что вы знаете о заклинателях на самом деле? — я качнула розовый нефрит на поясе. — Не удержать можно, используя инструмент. А Глас — это дар, и все повинуются.

Сзади зашептались.

— Уровень удержал бы даже сир Аксель, — отрубила я жестко и безапелляционно. — А отец был сильнее и старше.

— Блау не удержал уровень, — ноздри леди Бартуш гневно затрепетали. — Не удержал!

— Не удержал, — кивнула я легко. — И для владеющего Гласом этому есть единственное объяснение. Кто-то отвлек, ударил в спину, нарушил концентрацию, вынудив выбирать — защищаться или контролировать тварей…

— Чушь!!!

— Это Блау…!

— Действительно, — процедила я язвительно. — Чушь. Иначе придется поверить, что это один из ваших детей приговорил всех… что чей-то сын, племянник, брат… предатель, — я смотрела на каждую из матрон по очереди, не опуская взгляд.

Чей сын? Чей? Кто?

Резкий стук трости о камень оборвал перепалку. Леди Тир грузно поднялась с кресла.

— Я увидела всё, что хотела. Продолжайте праздновать без нас.

***

Перед тем, как отпустит юную овцу на вольный выпас, играющая в радушную хозяйку вечера, Аю решила почтить традиции и запустить фонарики в небо. Каждой даме досталось по настоящему произведению искусства из тонкой рисовой бумаги — кому-то пылающий золотом крыльев феникс, кому-то пагода, кому-то цветок. Мне — обычный пузатый четырехгранный купол.

— Пожелания, — кивнула Аю на столик с кистями и тушницами. — Чтобы удача сопутствовала нам этой зимой. Леди Блау? — кивок слуге и мне преподносят отдельный набор. — Не стоит пренебрегать традициями, возможно, это последний шанс, чтобы небеса услышали ваши молитвы.

Я сладко улыбнулась старухе в ответ, обмакнув кончик кисти в тушь. Думала я недолго, глядя на эту толпу хищниц, чего хотела бы больше всего.

Чтобы не злоумышляли. Против Блау. И против Севера. Потому что Север — это Блау, а Блау — это Север.

Ровные четкие косые штрихи ложились один за другим.

Потому что нам единственным некуда идти. Нас не примет ни один Предел, везде свои заклинатели, а Блау держат, держали и будут держать — Север.

Ещё штрих и ещё.

Нам некуда идти и некуда отступать. Не трогайте Блау и не трогайте Север, и мы не тронем вас в ответ.

Я легонько стукнула по кисти кончиком пальца, стряхивая излишки туши. Щелкнула кольцами и снизу фонаря запылал магический огонь, подпалив фитиль, а дальше — никакой силы, чтобы не вспугнуть удачу — псаковы традиции. Снизу вспыхнуло, и алый четырехгранный купол из рисовой бумаги дрогнул, качнувшись алыми пузатыми боками несколько раз и, дернувшись на ветру, начал набирать высоту, устремляясь в звездное небо. К сотням и тысячам таких же огней.

Сотни желаний. Сотни надежд. Сотни чаяний.

****

Слуга заработал строгий взгляд Старшего управляющего и покорно склонил голову — отвлекся, не прав. Так он не ошибался уже давно, вышколенный за много зим. Но не следить за фонарем единственной юной сиры на этом празднике он не мог. Даже сморгнув несколько раз, он всё-таки решил, что просто перепутал иероглифы и ему показалось.

«Чтоб вы все сдохли», так прочитал слуга то, что недрогнувшей рукой вывела юная воспитанная сира кистью на алом пузатом боку. Черная тушь немного потекла, но видно было отчетливо — небеса прочтут. Решительным почерком, жесткими и четкими, почти по-мужски скупыми штрихами.