Ритуал мечей
Шрифт:
«Почему мы должны соглашаться?» – выкрикнул третий воин. – «Что мы получим, отпустив их? Пришло время убить их всех!»
«Получив Андроникуса в качестве пленника и поднятый Щит, нам нечего бояться его людей. Мы убережем также и себя от кровопролития. Никто сегодня не умрет. В конце концов, у него все еще есть полмиллиона человек против наших десяти тысяч».
Воины начали спорить, в то время как Тор стоял и слушал, пытаясь все понять.
«Даже если мы согласимся», – сказал Кендрик. – «Это неправильно, что Тор должен идти один».
«А откуда нам знать, что ты не лжешь?» – спросил Годфри Бронсона.
Все глаза устремились на мужа Луанды.
«Да, откуда нам знать, что мы можем доверять тебе?» – спросил Рис. – «В конце концов, ты МакКлауд».
«Теперь я МакГил», – возразил Бронсон. – «Я отрекся от МакКлаудов. Я отрекся от своего отца. В конце концов, именно он покалечил меня. Я сражался с вами бок о бок во время осады Силесии, и у меня нет причины пятнать свою честь. Я клянусь всеми фибрами души, что говорю правду. Я рыцарь, так же, как и вы. Мы могли сражаться по разные стороны, но мы все придерживаемся того же кодекса чести».
Бронсон говорил с предельной искренностью, и Тор видел, что он не лжет.
«В любом случае, чего Тору бояться?» – спросил Элден. – «Верхом на Микоплес и с Мечом Судьбы в руке, все люди Андроникуса вместе взятые не причинят ему вреда».
«Я предлагаю принять его капитуляцию», – сказал Срог.
Кендрик ударил кулаком по столу, и в зале наступила тишина.
«Предложение сделали Тору, и только Тор решит, принять его или отвергнуть. Это его жизнь подвергается риску ради всех нас».
Тор слушал и размышлял. С одной стороны, он бы с радостью рискнул своей жизнью ради Кольца. С другой стороны, он чувствовал, что что-то не так. Он не был уверен в том, что именно. Но вместе с тем, как они сказали, что Андроникус может с ним сделать? С Микоплес и Мечом Судьбы он чувствовал себя непобедимым.
«Я бы скорее убил Андроникуса, чем принял его капитуляцию», – ответил Тор. – «Но если такого ваше желание, тогда я буду его уважать. Я отправлюсь к нему».
Группа рыцарей разразилась одобрительными возгласами.
«Я приму его капитуляцию», – сказал Тор. – «И я позабочусь о том, чтобы каждый его воин покинул Кольцо».
«Нет!» – крикнула Гвендолин.
В зале повисла тишина, когда все воины повернулись и посмотрели на нее.
«Ты не должен идти», – сказала она Тору. – «Это несправедливо, чтобы ты шел один и рисковал своей жизнью».
Тор повернулся к девушке, тронутый ее заботой.
«Миледи», – произнес Срог. – «Мы тоже не хотим подвергать Тора опасности. Но как вообще ему могут причинить вред?»
Гвендолин покачала головой.
«Отправьте кого-то другого. Торгрин только что вернулся из рискованного путешествия ради Кольца. Он сделал достаточно».
Все присутствующие молчали, и Тор смотрел на Гвендолин, преисполненный любовью к ней. Но она все еще не понимала. Для Тора это было нечто большее, чем противостояние врагу – это было противостояние с его отцом. А этого она не поймет до тех пор, пока он не расскажет ей. Время пришло.
Он взял Гвендолин за руку, наклонился, поцеловал ее пальцы и тихо сказал:
«Я должен тебе что-то сказать. Давай поговорим наедине».
Тор взял Гвен за руку и вывел ее из комнаты под недоуменные взгляды остальных. Они шли по коридору, пока не подошли к небольшим уединенным покоям. Они вошли внутрь, и слуги закрыли за ними дверь.
«Ты не можешь доверять ему», – пылко настаивала Гвен, повернувшись к нему. – «Сражайся с ним. Убей его. Но не отправляйся один, чтобы принять его капитуляцию. Может быть, я эгоистка. Но однажды тебя у меня отняли, и я не думала, что ты когда-нибудь вернешься. Мне казалось, что моя жизнь закончилась. Теперь, когда ты здесь, я чувствую, что заново родилась, и я больше не могу рисковать твоей жизнью. Мне жаль, но позволь пойти кому-то другому. Андроникусу не нужен ты, чтобы сдаться. Он может сдаться кому угодно. Я не знаю, почему он зациклен на тебе. Пожалуйста. Пусть пойдет кто-нибудь другой, но не ты».
Тор медленно покачал головой.
«Я люблю тебя, Гвендолин», – сказал он. – «Больше, чем могу выразить словами. И я глубоко тронут твоей заботой обо мне. Но я должен принять капитуляцию Андроникуса. Это может сохранить жизни тысячам наших людей в битве. Смерти тех людей будут на моей совести. Я должен пойти. Моя честь велит мне».
Гвендолин начала плакать.
«Ты не можешь пойти», – настаивала она. – «Не сейчас. Слишком многое на кону. Дело не только в тебе».
Она плакала, и Тор почувствовал, как его сердце разбивается. Он протянул руку и положил ее на плечо девушки, растерянно глядя на нее.
«Что ты имеешь в виду?» – спросил он.
Тор почувствовал, что Гвен отчаянно хочет ему что-то сообщить, но он не понимал, что это.
«Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня», – сказал он. – «Скажи мне, что это. Почему мне не следует идти?»
Гвендолин взглянула на него, и он понял, что она собирается что-то сказать, но затем она резко отвернулась, вытерла слезы и вместо этого посмотрела в окно.
«Прошу прощения за слезы», – сказала она. – «Королеве это не пристало».
Тор подошел к ней и положил руку ей на плечо.
«Ты лучшая Королева, чем кто-либо другой, кого я встречал», – произнес он.
Гвен улыбнулась ему.
Тор сглотнул, его сердце неистово колотилось, он знал, что пришло время сказать ей правду. Он больше не может утаивать это от девушки.
«Гвендолин», – начал он, прокашлявшись. – «Есть другая причина, по которой я должен идти один, чтобы встретиться с Андроникусом».
Тор с трудом сглотнул, не желая произносить эти слова, но понимая, что должен.