Чтение онлайн

— Вы являетесь курицей Б или В в подобной системе. Существуют один или два вышестоящих лица, которые являются вашими правителями, а вы играете ту же роль для остальных. Теперь, если кто-либо новый попадает во двор, вы точно знаете, является ли он тем, кто клюет, или тем, кого клюют. Но я представляю собой совершенно другой случай. Я — другая разновидность курицы, я на самом деле не принадлежу к вашему двору, поэтому вы стараетесь не клевать меня, разве что когда я провоцирую вас; это просто унижает ваше достоинство. И все это до тех пор, пока вы не обнаруживаете, что я клюю вас. Теперь вы стараетесь разместить меня в вашей системе выше себя, потому, что вся система клевков просто развалится, если вы будете получать их в обоих направлениях. Поэтому вы пришли сюда, чтобы сказать: "Я знаю, что вы выше меня в системе клевков, ну и хорошо. Давайте, клюйте меня.»

Спенглер уставился на него в молчании. Ему было интересно наблюдать, что, хотя он и чувствовал себя униженным, на самом деле эмоции не носили неприятный оттенок. Это разновидность очищения, подумал он. Иногда полезно для всех, чтобы кто-то показал, что вы привязаны к колышку и подергал за веревочку.

— Более того, — продолжил Пембан, наблюдая за ним, — вы получаете удовольствие от этого. Иногда приятно раболепствовать перед тем, кого вы считаете сильным, особенно тогда, когда ваше положение и старшинство вне опасности. Разве это не так?

— Я не могу сказать, что вы ошибаетесь, — ответил Спенглер, стараясь быть честным. — Я никогда раньше не слышал, чтобы все это выражали таким образом, но это действительно правда, что я поставлен в условия, которые вынуждают меня принимать авторитет одних и быть авторитетом для других — и тут, вы правы, я получаю удовольствие и от одного и от другого. Это необходимое состояние в моей профессии, или по крайней мере я в этом был убежден. Я полагаю, что это не очень хорошо, если смотреть объективно. Пембан потянулся к графину с виски, но затем передумал. Он посмотрел на Спенглера, криво улыбаясь.

— Но чего вы не понимаете, так это того, что я не получаю от этого удовольствия. Возможно, вам трудно понять, но мне не нравится бить кого-либо, кто не пытается дать мне сдачи. Вся эта беседа неприятна для меня, но я не мог избежать ее. Вы поставили меня в такое положение, когда совершенно неважно, буду ли я говорить, или совсем откажусь разговаривать с вами, я все равно буду делать то, что хотите вы. И это самая забавная часть, господин уполномоченный, — заставляя меня ранить ваше чувство собственного достоинства, вы раните мое достоинство в два раза сильнее. Я думаю, дурной привкус останется у меня надолго.

Спенглер медленно встал. Он два раза глубоко вдохнул, но его внезапный гнев не уменьшился, он продолжал нарастать. Он с большей осторожностью сказал:

— Я не хочу, чтобы гора обвалилась на меня. Эта замысловатая беседа, которая была у нас, мистер Пембан…

Она означает, что одного ясного и обдуманного оскорбления достаточно.

Внезапно он увидел Пембана таким, каким воспринимал его с самого начала: вызывающим раздражение маленьким, уродливым дикарем из колонии. Пембан сказал:

— Ну вот, теперь вы сердитесь. Это все потому, что я не хотел играть с вами в вашу игру клевков.

Спенглер произнес в бешенстве:

— Мистер Пембан, я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать ваши оскорбления или рассказы о психологии курятника. Я пришел просить вас об информации. Если вы настолько потеряны для общепринятой благопристойности… — Он не знал, как закончить эту фразу и начал по-другому. — Возможно, будет лучше, если я напомню вам, что я уполномочен требовать вашей помощи, как официальный представитель Империи.

Пембан ответил спокойно:

— Я здесь, чтобы помочь вам, чем могу, господин уполномоченный. Что конкретно вы хотите от меня?

— Я просил вас, — сказал Спенглер, — рассказать мне, какие, по вашему мнению, промахи, ошибки допустили военное ведомство и служба безопасности в деле ритиан.

Когда Пембан попытался заговорить, Спенглер перебил его.

— Ваши замечания запишите на кассету и передайте ее мне завтра утром. Его голос звучал неестественно громко даже для его собственного уха.

Спенглера поразило и шокировало то, что он кричал во весь голос.

Пембан грустно и с укором покачал головой.

— Я был бы рад…

Если бы получил ваш запрос в письменном виде, господин уполномоченный.

Спенглер со скрипом стиснул зубы.

— Вы получите его завтра, — сказал он.

Он повернулся, открыл дверь и быстро пошел по пустому коридору. Он остановился, чтобы вызвать скутер, не раньше, чем завернул за угол, и дверь Пембана исчезла у него из поля зрения.

Он нашел Джоанну в башне. Джоанна лежала, откинувшись на секцию кушетки с приподнятой спинкой, образующей кресло. Комнату заполнял громкий мужской голос, выкрикивающий невразумительные слоги на фоне громко играющего оркестра. Мозг Спенглера какое-то время тупо боролся со словами, затем отбросил их с отвращением. Запись была из старинной коллекции Джоанны, пели на одном из мертвых языков. Немецкий, полный длинных гласных и звучных свистящих.

Она взмахнула рукой над панелью управления, и звук уменьшился до переносимого уровня. Джоанна встала и пошла ему навстречу.

— Я думаю, ты был выбит из колеи, когда звонил мне, — сказала она целуя его. — Садись. Положи ноги поудобнее. Хочешь поесть?

— Нет, — ответил Спенглер. — Я не могу, я слишком устал, чтобы есть. — Я кое-что закажу. Ты можешь не есть, если не захочешь.

— Прекрасно, — произнес он с усилием.

Она позвонила по старинному селектору, стоящему возле кушетки, затем села возле Спенглера.

Голос все еще что-то выкрикивал, но как будто откуда-то издалека. Он вырос до крещендо, затем последовал умирающий вздох оркестра, минутная пауза. Потом началась другая песня.

— Почему ты не приобрела перевод? — спросил он раздраженно.

— Не знаю, мне нравится так, как есть. Выключить?

— Это не ответ, — сказал Спенглер, сдерживая раздражение. — Тебе нравится так, как есть — почему? Потому что непонятно? Разве это нормальная причина?

На селекторе загорелась лампочка. Джоанна открыла бункер, вынула оттуда тюбик мясного бульона и бутерброды и поставила еду на столик возле локтя Спенглера.