Рискованная игра
Шрифт:
— Доброе утро! — мило улыбнувшись, задорно поздоровалась с артистами Мироедова.
В ответ раздались вялые приветствия, среди которых было и несколько громких и весьма радостных.
— Здравствуйте! — шумно прогамзил долговязый Почкин и расплылся в белоснежной улыбке.
— Доброе утро, Любовь Андреевна! — защебетала одна из молоденьких нескладных танцовщиц. — Как мы по вас соскучились!
— Я тоже, Мариночка, — натянуто улыбнувшись, воскликнула главный хореограф, — да все времени нет. Забот уйма: и то нужно и это, все же на моих плечах пудовыми гирями висит.
Татьяна Калинова, которая стояла возле Вероники Гордеевой, бросив искоса взгляд на подругу, чуть слышно прошептала:
— Не гирями, а мешками денежными.
Вероника понимающе склонила голову, стараясь скрыть улыбку. Мироедовой потребовалось совсем немного времени, чтобы прочувствовать атмосферу, царящую в коллективе.
Любовь Андреевна, заметив шепот, бросила гневный взгляд на Калинову.
— Ты что-то хотела сказать, Татьяна? — повысила голос Мироедова.
Смуглолицая танцовщица удивленно развела руки в стороны и, склонив голову набок, бойко воскликнула:
— Я говорю, что с ансамблем будет, если, не дай бог, что случится с вами!
В зале раздались приглушенное покашливание и осторожный шепоток. Пожилая женщина нервно вскинула подбородок кверху и неприязненно посмотрела на оппозиционерку.
— Не волнуйся, дорогуша, — с вызовом ответила руководитель, — я еще многих здесь переживу!
— А мы в этом и не сомневаемся, — равнодушно произнесла танцовщица.
Мироедова кожей почувствовала молчаливое глухое противостояние в танцевальном зале и решила поставить на место молодую танцовщицу.
— Это кто «мы»?
Калинова сделала удивленное личико.
— Да все, кто уважает и любит вас, Любовь Андреевна, — спокойно ответила оппонентка. — Вы же обо всем прекрасно осведомлены.
Перебранка носила невинный характер, но все присутствующие прекрасно понимали подтекст и напряжение этого разговора. Коллектив давно уже бурлил и разделился на «ваших и наших» и посему готов был взорваться. Однако ситуацию спас маленький Барабайкин — ветеран коллектива, к мнению которого прислушивалась как одна, так и другая стороны.
— Любовь Андреевна, — весело воскликнул он, — у нас что: урок словесности или хореография? Я уже порядком замерз.
Мироедова была уже и не рада, что зацепила задиристую Татьяну, и потому была благодарна мудрому Барабайкину за его вмешательство. Однако для приличия женщина решительно махнула рукой, словно дирижер палочкой, и громко произнесла:
— Не беспокойтесь, Барабайкин, сейчас у многих из вас пар заклубится из всех отверстий!
По стройным рядам танцовщиков пронесся дружный смешок, что немного разрядило напряженную обстановку.
— Нам не привыкать, — раздался голос из народа.
Мироедова, подняв руку вверх, призвала всех к тишине и, выдержав небольшую паузу, объявила:
— Ладно, ребята, повеселились и хватит, пора за дело приниматься! Но прежде, чем мы приступим к разминке, я хочу представить вам нового члена нашего славного коллектива.
Танцовщики энергично завертели головами, с интересом стреляя по сторонам любопытными глазами. Художественный руководитель сделала решительный жест рукой в сторону нового члена коллектива, которым оказалась рыжеволосая девушка. Новенькая сидела возле аккомпаниатора за фортепиано, и поэтому на нее никто не обратил должного внимания. К тому же внимание многих артистов было приковано к перебранке. Девушка встала со стула и вышла из-за черного музыкального инструмента на обозрение своих коллег.
— Машенька Пожобайко, — торжественно и громко представила свою протеже Мироедова, — очень способная девочка. Прошу любить и жаловать!
Все присутствующие артисты внимательно посмотрели на новенькую красивую танцовщицу. Если женская половина недовольно скривилась, то мужская, наоборот, лучезарно просияла, затаив в глубине души похотливые мечты и желания.
— Сегодня Машенька у нас гостья, — мило улыбаясь, сообщила балетмейстер, — а с завтрашнего дня она полноправный член нашего славного коллектива. Так, теперь прелюдии в сторону, пора заняться делом. Начинаем репетицию!
Художественный руководитель ансамбля энергично захлопала в ладоши, призывая всех артистов балета к вниманию.
— Итак, милые мои, — зычным голосом произнесла Мироедова, — лицом к станку и поехали! Расправить лопатки, подобрать животики. Спина ровная, следите за спиной. — Любовь Андреевна подскочила к одной танцовщице и слегка ударила ее по спине. — Помните — танцовщик стареет со спины!
Артисты балета подтянулись и гордо задрали подбородки.
— Два деми плие одно гранд по всем позициям, — произнесла хореограф и повернулась к аккомпаниатору, молодому пианисту: — Толя, три четверти, пожалуйста!
Молодой человек исполнил пожелание руководителя.
— Колени как можно выворотнее, при возвращении пятки ставятся первыми. Берегите свои «ахилы»! Переходим «Пордэ тра». Тело сонное, будите свое тело…
Наконец артисты увлеклись репетицией и хореограф отошла к большому окну, коротко посмотрела на улицу и повернулась к труппе, которая работала в поте лица. Любовь Андреевна стояла в сторонке и молча смотрела на артистов. Со стороны могло показаться, что она внимательно наблюдает за работой своих подопечных, однако если бы можно было заглянуть в потаенные мысли человека, то мы бы немало удивились, узнав, что Любовь Андреевна думала совсем о другом, а именно о том, как поскорее получить огромную сумму денег и уехать за границу. Фактурная женщина посмотрела на часы и поняла, что, если она хочет успеть вовремя на дачу, пора заканчивать репетицию…
Глава 4
Маленькое, но уютное кафе в центре Москвы было заполнено посетителями почти до отказа. Мелодичная музыка негромко лилась из динамиков маленьких колонок, развешанных на стенах по всему залу. Помещение было обставлено просто, но со вкусом. Цены в этом элитном заведении были поистине столичные, однако уютное пищевое гнездышко никогда не пустовало, и тут собирались постоянные клиенты: в основном люди с сомнительной репутацией.
За круглым пластиковым столиком на четверых сидели трое крепких парней в одинаковых черных костюмах, словно близнецы. Правда, один из них отличался от двух своих чернявых узкоглазых собеседников не только европейской внешностью и рыжей копной волос, но и тем, что был явно старше. На столе стоял наполовину наполненный графинчик с коньяком, сок в высоких стаканах и лежала пара пачек американских сигарет, которые курили молодые мужчины. Их старший конопатый товарищ, а возможно и начальник, с «заячьей» губой в отличие от них курил сигару, вальяжно откинувшись на стуле.