Чтение онлайн

— Вы подписали его аудиторский акт? Он сказал, что подождет вашего возвращения.

— Да, подписал, — сказал Тревор. Он тоже не горел желанием тратить время на досужие разговоры; потеряв ко мне интерес, он обратил его на свой стол.

— Что я делал не правильно? — спросил я. — У меня все время получалась недостача в его кассе в пятьдесят тысяч фунтов.

— Не туда поставили десятичную запятую, — коротко прокомментировал он.

— Покажите мне, — сказал я.

— Не сейчас, Ро. Пора идти домой.

Я положил папки на стол Бесс и вошел в кабинет Тревора. Эта комната была больше моей и выглядела намного опрятнее без рядов картонных коробок вдоль стены. Здесь помещались три кресла для посетителей, на стенах висело несколько гравюр Стаббса, на столе стояла ваза с букетом нарциссов.

— Тревор...

Он сосредоточенно складывал в стопку бумаги, в которых я признал документы Денби Креста, и не поднял головы. Я стоял посреди кабинета и ждал.

В конце концов ему пришлось сдаться и заметить мое присутствие. Его лицо выражало вежливое внимание, спокойствие и невозмутимость, и если минуту назад его омрачала тень тревоги, то теперь она бесследно исчезла.

— Тревор, — сказал я, — пожалуйста, покажите мне, где именно я ошибся.

— Бросьте, Ро, — мягко сказал он. — Он отличный парень.

— Если вы подписали акт при том, что у него действительно имеется недостача в пятьдесят тысяч фунтов, тогда меня это тоже касается.

— Вы смертельно устали, Ро, и выглядите больным. Сейчас не время для деловых разговоров. — Он обошел вокруг стола и заботливо взял меня под руку. — Дорогой мой мальчик, вы знаете, как меня потрясла и расстроила история, которая случилась с вами недавно. Я искренне хочу, чтобы вы перестали волноваться по пустякам и полностью поправились.

Для него это была длинная речь, и неожиданная. Почувствовав, что я растерялся, он добавил:

— Документы Денби в полном порядке. Если угодно, в понедельник мы посмотрим его бумаги вместе.

Я отступил отчасти потому, что попросту не желал смириться с мыслью, что моя догадка верна и Тревор подписал аудиторский акт, отлично понимая, что цифры подделаны. На своем абаке из сыра я пересчитывал их много раз, и ответ неизменно получался один и тот же, каким бы методом я ни пользовался.

Тревор по-отечески проводил меня до двери кабинета и наблюдал за мной, пока я брал кипу папок со стола Бесс.

— Что это? — полюбопытствовал он. — Вы действительно не должны работать в выходные.

— Это не работа. Архивные досье. Я подумал, что хорошо бы освежить в памяти кое-какие факты.

Он подошел и просмотрел надписи на бирках, по очереди перекладывая досье.

— Но почему именно эти, Бога ради? — изумился он и нахмурился, наткнувшись на дело Конната Пависа.

— Не знаю... — Я вздохнул. — Просто в голову пришло, что они, возможно, как-то связаны с моим похищением.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

— Ро, дорогой, почему бы вам не предоставить полиции заниматься расследованием?

— А я им и не мешаю. — Я набрал полные руки папок и улыбнулся. Впрочем, не думаю, что мое дело числится у них в ряду самых неотложных. Меня не обокрали, не требовали выкупа, не держали заложником. Само по себе незаконное лишение свободы, вероятно, стоит в их табели о рангах ниже, чем парковка на двойной желтой линии.

— Но, — промолвил он с сомнением, — вы что же, считаете, полицейские никогда не выяснят, кто вас похитил и почему?

— Полагаю, результат зависит от того, где они будут искать. — Я передернул плечами и зашагал к двери, но остановился на полпути и обернулся.

Он застыл около стола Бесс, явно встревоженный.

— Тревор, — сказал я, — мне безразлично, сумеет полиция разгадать загадку или нет. Меня не сжигает безумная жажда мщения. Я сыт по горло шумихой вокруг судебного процесса, где я выступал главным свидетелем обвинения. И меня тем более не прельщает перспектива стать объектом всеобщего внимания в качестве жертвы. Но для собственного душевного спокойствия я бы хотел знать. Если я докопаюсь до сути, мне совершенно необязательно использовать добытую информацию. Полиции придется. В этом вся разница. Кто знает, возможно, было бы лучше, если бы именно я, а не полиция, довел расследование до конца.

Он покачал головой, взволнованный и полный сомнений.

— До понедельника, — сказал я.

Джосси встретила меня на крыльце. Жизнь била в ней ключом.

— Папа приглашает вас зайти и выпить, если вы не против. — Она распахнула передо мной дверь и неуверенно посмотрела на меня. — С вами все в порядке? Я имею в виду... Наверное, я не поняла...

Я поцеловал ее в губы, мягкие и сладкие. Они пробудили во мне жажду.

— С удовольствием, — сказал я. Уильям Финч уже наливал «скотч», когда мы вошли в его гостиную-кабинет. Он с улыбкой поздоровался и протянул бокал.

— Похоже, вам это пойдет на пользу, — заметил он. — Говорят, вам здорово досталось.

— Я теперь имею представление, каково приходится футбольным мячам.

— Я взял бокал, символически поднял тост и попробовал светлый и крепкий напиток отменного качества.

— Когда по ним бьют ногами? — уточнила Джосси.

Я с улыбкой кивнул и сказал:

— Кто-то играет по-крупному.

Финч взглянул на меня с любопытством.

— Знаете кто?

— Не уверен. Пока нет.

Джосси стояла рядом с отцом, наливая себе грейпфрутовый сок из маленькой бутылочки. Их семейное сходство бросалось в глаза: оба обладали высокой, хорошо сложенной фигурой, гордой посадкой головы на длинной шее и стремлением переделать жизнь по-своему вместо того, чтобы приспосабливаться к обстоятельствам. Он смотрел на нее с любовью и отцовской гордостью, с оттенком сдержанного восхищения. И даже свою манеру иронизировать она, похоже, унаследовала от него.

Он снова повернул ко мне седеющую голову и сказал, что, по его мнению, полиция со временем разберется во всех проблемах.

— Я тоже так считаю, — неопределенно отозвался я.

— И я надеюсь, что негодяи много лет просидят за решеткой, — мстительно добавила Джосси.

— Что же, вполне возможно, — сказал я. Финч окунул нос в двойной джин с тоником и, вынырнув, вернулся к предмету, интересовавшему его больше всего. Похищения не могли соперничать со скачками.

— Моя следующая скачка? — переспросил я. — Между прочим, завтра.