Чтение онлайн

Реальное развитие событий настоятельно требовало активной работы токийской нелегальной резидентуры. После встречи с Одзаки и обсуждения последней информации, полученной им в весьма осведомленных и близких к правительству кругах, Рихард отослал в Центр телеграмму, в которой сообщал, что до середины 1936 года не существует реальной опасности войны Японии против СССР. Японская сторона перешла к обороне как на границах Советского Союза, так и во Внешней Монголии. Причиной этого являлись последствия февральского путча, а также военное превосходство Красной армии.

В конце лета 1936 года Зорге по указанию Центра совершил краткую поездку в Шанхай, где встретился с Алексом. Он не только передал ему свою очередную почту, но и детально переговорил с ним об особенностях своей оперативной работы в Японии. В почте находилось около тридцати фотопленок, содержащих около тысячи микрокадров отснятых документов. Большинство из них являлись результатом деятельности Зорге в германском посольстве. Рихард подробно рассказал коллеге, как он осуществлял эту рискованную операцию и какие меры предосторожности принимал. Затем подробно информировал Алекса, чем занимались члены его группы, их легализации и закреплении в Японии. Опытный разведчик дал Зорге несколько рекомендаций, но в целом похвалил за достигнутые результаты, прямо назвав их уникальными. О результатах встречи Алекс информировал Центр, отметив, что Рамзай, по его мнению, находится в нормальном психологическом состоянии и всецело настроен на результативную работу.

После прибытия в Токио двух новых сотрудников из Центра резидентура увеличилась, но, как скоро понял Зорге, на ее разведывательной деятельности это почти не сказалось. Рихард несколько раз встречался с Ингрид, которую помнил по работе в Коминтерне, но она явно не хотела рисковать. Ее деятельность ограничилась в основном поддержанием официальных знакомств, полезная информация от нее практически не поступала. Она даже отказывалась написать отчет о своей работе в Центр, потому что в него фактически нечего было включать. Не порадовал и Гюнтер Штейн. Он вошел в журналистский пул, но ничего нового узнать не смог. Особой активностью он не отличался, явно боялся, что может быть раскрыт. Рихард стал использовать его в качестве курьера, а также задействовал его квартиру для радиосвязи с Центром, откуда Клаузен периодически вел передачи.

Сам Макс кроме выполнения обязанностей радиста расширил свою легальную деятельность в качестве предпринимателя, что закрепляло его официальное положение в стране. Он стал владельцем большой светокопировальной мастерской, выписав из Германии новейшее техническое оборудование. Его предприятие принимало заказы от солидных японских организаций, в том числе конструкторских бюро крупнейших оборонных заводов, где производилась современная боевая техника, включая корабли, самолеты и танки. Копировальные работы были нужны также некоторым подразделениям генерального штаба и командованию военно-морского флота. Зорге поручил Клаузену оставлять у себя копии наиболее важных чертежей и документов для последующего перефотографирования в лаборатории Вукелича. Эти материалы давали возможность устанавливать основные направления развития военно-технического оснащения японской армии и флота.

Кроме того, Клаузен фактически увеличил численность резидентуры еще на одного человека. Он информировал Рихарда, что Центр разрешил ему вызвать в Токио свою жену. Зорге знал его супругу Анну, они познакомились в Шанхае, когда он дал согласие на гражданский брак своего радиста с его возлюбленной — русской женщиной, которая жила в Китае. От первого замужества у нее осталось финское гражданство, в Китай она попала после Гражданской войны, жила в стесненных обстоятельствах. С Максом Анна познакомилась в Шанхае, они полюбили друг друга и стали жить вместе. Узнав о работе мужа на советскую военную разведку, стала помогать ему в разведывательной деятельности, хотя первоначально придерживалась крайне антисоветских взглядов. В Москве признали целесообразным направить Анну (она в это время находилась в СССР) в Токио.

Макс встретил свою возлюбленную в Китае, куда она прибыла под соответствующей легендой. Затем они официально заключили брак в германском консульстве в Шанхае, где и отпраздновали скромную свадьбу. После этого счастливая семейная пара перебралась в Японию. Анна сразу стала активно помогать мужу: прятала в квартире отдельные части радиопередатчика, контролировала окрестности дома, когда Макс вел радиосеансы. Переговорив с Анной несколько раз, Зорге решил направлять ее в Китай в качестве курьера с пленками и другими материалами его резидентуры. Молодая русская женщина очень ответственно относилась к этим заданиям, и у Рихарда никогда не было к ней никаких претензий.

Резидентура Рамзая успешно действовала и на других направлениях. В соответствии с заданием Центра Зорге уделял большое внимание получению информации о налаживании японо-германского сотрудничества. Он знал, что двусторонние переговоры по этому вопросу в обстановке повышенной секретности проходят в Берлине с 1935 года. Их по поручению Гитлера вели штандартенфюрер СС Риббентроп и военный атташе Японии в Берлине генерал Осима. Позже к ним присоединился глава немецкой военной разведки адмирал Канарис. Стороны стремились заключить военно-политический союз, но в их позициях были определенные различия. Общим являлась антисоветская направленность Токио и Берлина, оба участника переговоров имели общую цель — создать враждебный Советскому Союзу блок и проводить совместную антироссийскую политику на международной арене.

Однако ближайшие намерения партнеров различались, каждый стремился использовать другую сторону в своих интересах. Японцы надеялись привлечь Германию к реализации своих замыслов на Дальнем Востоке, а немцы думали о том, чем Токио может помочь им в Европе. Кроме того, участники переговоров не доверяли друг другу, каждая из сторон, исходя из своих расовых амбиций, проявляла пренебрежительное отношение к партнеру. В результате переговоры шли трудно, неоднократно прерывались и вновь возобновлялись.

Зорге хорошо знал о всех этих деталях. О позиции Берлина — через Дирксена и Отта, о взглядах японцев — через Одзаки. Гитлер оказывал массированное давление на Японию, добиваясь заключения полноценного военного союза, однако осторожные азиаты от этого отказывались и соглашались только на аморфный политический союз, ограничивая его задачами борьбы против мирового коммунизма.

Зорге регулярно направлял в Москву донесения обо всех особенностях и этапах японо-германских переговоров. Ему удалось также сфотографировать доклад военного атташе Отта, где были вскрыты реальные военные возможности японской армии. В выводах подготовленного немецким военным атташе документа говорилось о недостаточной готовности Японии к большой войне и ненадежности в связи с этим японцев в качестве серьезных военных партнеров. В следующем докладе Отт призывал Берлин удерживать Японию от преждевременного нападения на СССР, что приведет к ее поражению и втягиванию Германии в ненужный для нее на данном этапе военный конфликт. В Берлине восприняли эти доклады очень серьезно и даже временно приостановили переговоры с Японией, так как Гитлер стал сомневаться в их целесообразности.

В Москве внимательно следили за процессом сближения двух государств, представлявших наибольшую угрозу военной безопасности страны и не скрывавших агрессивных намерений в отношении СССР. Материалы военной и политической разведки по этому вопросу направлялись непосредственно Сталину. На одну из сводок, направленных в Кремль Разведывательным управлением, генеральный секретарь ЦК ВКП(б) наложил резолюцию: «По-моему, это дезориентация, идущая из германских кругов. И. Сталин». В этом документе, составленном на основе донесений нелегального резидента в Токио Рихарда Зорге, говорилось о нежелании Берлина ускорить заключение военного договора с Японией.