Чтение онлайн

Шериф информировал Москву о случившемся, предложил оставить Рамзая в качестве резидента, а самому срочно покинуть Китай. Берзин, которому начальник агентурного отдела доложил о провале в Шанхае, недолго размышлял, перед тем как принять решение. Результаты работы Рихарда Зорге показывали, что он справится с новыми обязанностями, временно возглавив резидентуру, но для ее усиления в Шанхай в ближайшее время должен быть направлен новый сотрудник. В соответствии с этим решением уже в конце августа на встрече в Гонконге Шериф ознакомил Рамзая с положением дел в резидентуре и передал ему все оперативные связи. После этого он отбыл на родину.

Решение Центра было неожиданным для Рихарда. Он даже не мог предположить, что ему будет поручено возглавить нелегальную резидентуру после восьмимесячного пребывания в стране, — это означало большое доверие, но и большую ответственность. Однако такое решение давало возможность добиться больших результатов, к чему сразу после прибытия в Китай стремился молодой разведчик. Поэтому Рамзай без всяких сомнений покинул Кантон и 3 сентября вернулся в Шанхай, откуда направил в Центр первую телеграмму в качестве резидента. В ней он сообщил, что приступил к исполнению новых обязанностей, сохранил всех своих информаторов на юге и будет поддерживать с ними связь через курьеров.

В резидентуру в то время помимо Рамзая входили только два радиста, один из которых — Макс Клаузен — оставался в Кантоне, другой — Зепп Вайнгартен, тоже немец, обеспечивал радиосвязь с Москвой. Он проживал в Шанхае на территории французской концессии, радиопередачи вел из своего дома. Еще несколько сотрудников до отъезда Шерифа были отозваны в СССР. Зорге мог рассчитывать только на себя и своих информаторов, так как прежние источники Джима и Шерифа, как он быстро выяснил, были малоценными и не могли получать сведения об обстановке в Китае, необходимые Центру.

Рихард обдумал сложившуюся ситуацию и наметил для себя план работы на ближайшее время. Он возобновил контакты в немецкой колонии, в том числе среди германских военных советников и инструкторов, а также стал более активно искать источники информации из числа китайцев, используя знакомых Агнессы Смедли. Опираясь на опыт, полученный в Кантоне, Зорге стал более активно работать по этим направлениям, постепенно создавая свою разведывательную сеть, способную решать широкий круг задач. Практически каждый день у Рихарда проходили встречи с различными людьми, ему приходилось играть разные роли, чтобы максимально расположить к себе собеседников. Зорге нравилась эта работа, у него получалось практически все, он везде был своим и добивался всего, что ему было необходимо.

Немецкие военные в Шанхае и Нанкине с удовольствием соглашались на встречи с известным журналистом-соотечественником. Контакты в основном происходили в барах, ночных клубах и других увеселительных заведениях, где, как они знали, их ждет щедрое угощение. Участие в долгих застольях, беседы о «неминуемом возрождении великой Германии», расистские шутки в отношении китайцев как людей «второго сорта» были утомительны для человека, придерживавшегося совсем других взглядов, но давали возможность получать важную военную и политическую информацию.

На встречах с иностранными дипломатами, журналистами из ведущих зарубежных изданий Зорге показал себя не только опытным корреспондентом, много знающим о ситуации в Китае, но и серьезным ученым, хорошо разбирающимся в мировой экономике, состоянии местного рынка, банковского дела и сельского хозяйства. Такие знания достигались внимательным изучением прессы и различной справочной литературы, чем постоянно занимался Рихард. Однако в результате у него появилась репутация уникального специалиста, «знающего все» о Китае — очень трудной для понимания любого европейца стране. Поэтому многие иностранцы стремились встретиться и побеседовать с талантливым немецким журналистом.

Когда Зорге посещал правительственных или провинциальных чиновников в ходе своих поездок о стране, он выступал в качестве человека, поддерживающего их националистические настроения с опорой на «великую китайскую историю», не сомневающегося в возрождении «великого государства» при помощи Германии, также пострадавшей от вмешательства ведущих империалистических держав. Это встречало понимание у его собеседников, которые, как знал Рихард, считали, что Германия имеет статус, «равный с Китаем», и может помочь в построении политически независимого китайского государства. Общению с ними также помогали хорошее знание китайской истории и использование в беседах цитат из Конфуция.

Легче всего Зорге было общаться с идейно близкими ему людьми — журналисткой Агнессой Смедли, ее знакомыми из числа китайцев, придерживавшихся левых и революционных убеждений. Однако и с ними нельзя было полностью открыться. Сражаясь на невидимом фронте, Рамзай всегда помнил, что главным для него является получение как можно больше сведений из различных источников при соблюдении всех необходимых мер предосторожности и конспирации.

Как руководитель нелегальной резидентуры в Шанхае Рамзай уже к концу 1930 года добился многого. У него появился широкий круг информаторов и знакомых лиц в различных структурах китайского государства, провинциальных группировках, иностранных колониях и дипломатических представительствах. По-прежнему германские военные советники при нанкинском правительстве делились с ним военной информацией стратегического и оперативного характера. У Зорге постоянно были сведения о планировании и подготовке операций правительственных войск против провинциальных милитаристов и Красной армии Компартии Китая. Эти данные помогали Рамзаю разобраться в общей военной обстановке и особенностях отдельных военных операций. Не менее важной была информация о планах реформирования войск, развертывании новых соединений и частей, их составе и вооружении. Все эти сведения были крайне важными для Москвы.

Хорошо знавший Германию, где в соответствии с Версальским договором было запрещено производство многих образцов тяжелого и современного вооружения, Рихард особое внимание уделял полученным от немецких инструкторов сведениям о поставках в Китай секретной продукции германских оружейных концернов и ее практическом испытании в боевых условиях. Военные советники часто приглашали Зорге в Нанкин, посещали его в Шанхае, организовывали совместные поездки в Тяньцзинь и Ханьчжоу, где были военные объекты. От них разведчик также получал сведения о внутренних делах нанкинского правительства, политических событиях и состоянии китайской экономики.

Зорге удалось сблизиться с немецкими летчиками смешанной китайско-германской авиакомпании «Евразия», которые совершали полеты по внутрикитайским маршрутам. От них поступала информация о положении в глубинных районах Китая, местоположении взлетно-посадочных полос, ангаров и других сооружений на местных аэродромах. Важными были сведения о разведывательных полетах замаскированных под гражданские самолеты «юнкерсов», которые по этой причине не сбивались зенитчиками китайской Красной армии. Зорге также стало известно о стремлении Германии превратить Китай в испытательный полигон немецкой авиационной промышленности.