Чтение онлайн

Слова монаха потонули в громком рёве тысячи глоток. Толпа под стеной прыснула во все стороны, у многих в руках были ножи и камни. Разъярённые рабы бросились в город.

— Что ты наделал?! — янычар повернулся ко мне, в его руках уже блестела сабля, а лицо было перекошено от бешенства и ярости — ты сдохнешь собака!

Ну наконец-то! Конец моих мучений, давай скотина, делай это быстрее! Что бы подстегнуть янычара к действиям, я рассмеялся ему в лицо.

— Нет! Это твой дей скоро умрёт! А когда он умрёт, я заверну его тело в свиную шкуру, залью в глотку вино и сброшу в выгребную яму!

Янычар бешено заорал и бросился на меня. Я зажмурился в ожидании последней боли, которая должна принести избавление. Прошла секунда, но ничего со мной не происходило, а совсем рядом слышалась какая-то возня. Открыв глаза, я не мог поверить тому, что вижу. Мирные монахи, которые смиренно принимали все обиды от мавров и янычар, и если надо шли на смерть и становились рабами, повисли на турецком офицере и двух стражниках, которые были на стене. Сабля янычара валялась под его ногами, а он пытался скинуть с себя облепивших его служителей церкви. Недолгая борьба, и один из доминиканцев обхватив потерявшего равновесие янычара за пояс шагнул со стены, за ними полетели и два караульных, которые так и не справились со своими обязанностями. Нападения от монахов они явно не ожидали. Четыре человека скрылись за стеной. Глухой удар, и снова стало тихо. В городе нарастал шум, вспыхивали первые пожары, а на стене никого не осталось, кроме распятых пленников и монахов.

— Снимите нас — приказал я монахам, которые стояли и смотрели на меня — всех снимите!

Меня срезали с креста, на плечи упала монашеская ряса, а в горло полилась вода. Я не чувствовал рук и ног и не мог напиться. Я всё пил и пил, пока мой живот не стал приобретать форму шара. С сожалением я отказался от второго кувшина воды, больше в меня просто не лезло.

— Как остальные? — я посмотрел на доминиканца, который поил меня водой.

— Остальные в беспамятстве, но живы. Все кроме тех несчастных, что умерли ещё вчера. Только вам бог дал сил вытерпеть эти муки не теряя сознания. Мои братья отнесут их куда вы прикажите — ответил монах.

— Сюда в любой момент могут подняться воины дея. Нам всем надо уходить! — жажда жизни постепенно возвращалась ко мне — что творится в городе?

— Стражники без сомнений явятся, и со стены нам мимо них не уйти, а вот янычарам будет не до нас. Рабы восстали! — согласился монах — на всё воля божья, мы сделали всё что смогли, а дальше всё в руках создателя.

— Помоги мне подняться! — попросил я монаха. Два дня на кресте провисел, хорошо хоть просто привязанный, а не прибитый! Но я чувствую в себе силы встать, не зря я полтора года измывался над этим организмом!

Когда меня подняли и поставили на ноги я чуть не взвыл от боли. Ноги затекли страшно. Красная и воспалённая от солнечных ожогов и укусов москитов кожа горела огнём. Целых десять минут мне потребовалось, чтобы хоть как-то стоять на ногах, не опираясь на плечи монахов.

Мои матросы и Сидор лежали возле своих крестов в беспамятстве. Трое оставшихся монахов по очереди обходили каждого и вливали им в рот воду. Парни судорожно глотали живительную влагу. Три монаха, и я на ногах. А парней девять человек, нам всех не унести…

— Нам нужны ещё люди — повернулся я к монаху — ты сможешь сходить за помощью?

— Я пойду туда, куда вы прикажете — поклонился монах — только что бы пройти по стене и выйти хотя бы во двор, нужно будет спустится через башню, а там стража. Может быть они пропустят меня, но это вряд ли.

— Сколько там стражников? — я обдумывал что же мне делать.

— Сегодня пятница и все на молитве. В этот день там должно быть всего три человека — ответил монах.

— Три… — протянул я. Много! Будь я в форме, я может быть и справился бы, если среди них не найдётся кого-то на подобии Филиппа или Алана. Но сейчас… Мне никто не поможет, рассчитывать нужно только на себя!

Я перевёл взгляд на саблю янычара и на свою рясу, в которую меня закутали монахи. Стражники на стене не ожидали нападения от монахов…

— Дай мне саблю, и иди за мной! Молчи, что бы не случилось! Как только проход будет свободен, ты должен привести на стену людей и вынести всех! Отнесёшь их в порт и найдёшь купца по имени Гомес, его корабль называется «Матильда»! Он поможет — отдал я распоряжение и тихо, про себя добавил — должен помочь, он мне должен жизнь! А не поможет, я вырежу всю его семейку до седьмого колена!

— А что делать остальным? — спросил монах, поднимая с камней оружие.

— Кому остальным? — не понял я вопрос. Я, стиснув зубы пытался размять руки. Было чертовски больно, застоявшаяся кровь с трудом разбегалась по жилам. Потом себя будешь жалеть Витя, сейчас надо действовать, пока есть шанс!

— Восставшим рабам! — в голосе доминиканца проскользнули фанатичные нотки.

— Сейчас управлять процессом восстания не получится… — начал было я, но запнулся, встретившись взглядом с монахом — Пусть все захватывают оружие и прорываются в порт! Там есть арсенал и склад с вёслами, парусами и рулями. Нам нужно захватить так много кораблей, как только сможем! Если есть возможность, нужно скинуть береговые батареи в воду или заклепать пушки. Захватим корабли — сможем уйти!

— А дворец дея и тюрьма?! — не успокаивается доминиканец.

— Ну ясное дело всех освободить из тюрьмы, а город придать огню вместе с дворцом дея! — психанул я, время шло, и его у нас становилось всё меньше, а этот монах строит нереальные планы. Я что мать его, предводитель восстания?! Тоже мне, нашёл Спартака! — это же мать его и так понятно! Самого дея подвесить за яйца у ворот, а всё золото на мой корабль, вместо балласта! Хочу себе золотой унитаз, пиджак с отливом и в Ялту!

— Мы передадим! — поклонился монах.

— Всё, пошли, некогда! — я взял у монаха саблю и чуть не выронил её. Пальцы кололо, они были как будто чужие. Собравшись с силами, я сжал рукоять и крутанул саблю в руке. На долго меня не хватит…

К сторожевой башне подходили два монаха доминиканца. Один был крепок и селён, а второй явно стар и немощен. Молодой монах поддерживал за плечи своего старого коллегу по ремеслу, помогая старику преодолевать ступени. Старик явно мёрз даже на жарком солнце, так как был закутан в свою рясу с головы до ног, и на его голову был накинут капюшон.