Рэя
Шрифт:
– Ты что, баба?
– Почему «баба»? Девушка… – Рэя возразила робко.
Он ещё раз посмотрел перед собой – ему в лицо смотрел небольшой искусственный член, пристёгнутый к поясу, в мире взрослых называемый «страпоном».
– Нет, мы так не договаривались, – поднялся с колен. – А я думаю: «Чем так странно воняет»? – спросил он. Это были женские выделения.
За пару секунд, он подобрал всю верхнюю одежду с пола, утёрся рукавом и глаза его заблестели. Она почувствовала себя тем мужиком, что обидел девочку: стало неловко, и даже стыдно за то, что обманула и не призналась, в начале. И, показалось, что сейчас расплачется, наблюдая за тем, как начинает истерить, подтягивая сопли.
– Ненавижу вас, баб! – обронил он.
– Я… – она хотела сказать хоть несколько слов, в качестве оправдания, но получила в лицо удар…, своей же одеждой – бросил ей курточку и поспешил убраться прочь.
– Подожди! – успела выбежать из кабинки, цапнув за руку. – Хочешь, я тебя…
– Оставь меня! Терпеть вас не могу…
Тот вырвал свою руку и пошёл, одеваясь на ходу. Она, ещё секунд десять, стояла в лёгком шоке, посреди коридора клозетов, провожая его взглядом, с приспущенными штанами и чужеродным инструментом между ног. Сама же, была удивлена таким странным поведением. Не раз ей приходилось пристёгивать к поясу ненастоящий член, выступая в роли Хозяйки. Мужчины ей подыгрывали всегда, себя вели послушно, – разворачивались попой, отдавались во власть её желания и охотно сосали искусственный орган, хоть тот и не изрыгал фонтаны спермы. Она и в этот раз подумала, будто идёт на очередную съёмку, совсем не подозревая мотивы таких встреч в реальном мире.
Но шум вначале коридора её в чувства привёл – услышав стеклянные шаги и тихие разговоры, она пришла в себя и поспешила внутрь, в кабинку обратно заползти. Закрыв за собой дверцу, приникла, не дыша. Поняв, что двое посетителей спустились вниз, по нужде, выдохнула, и на лице проявилась идиотская ухмылка. Повторив недавно знакомую позу, дотянувшись носком до края рта огромного яйца, одним движением отстегнула с пояса рабочий инструмент и, развернув головкой к влажным «губам», погрузила внутрь.
Тихо застонала, закатив глаза от удовольствия.
– Ну наконец-то… – прошептала, снова представляя Джека.
Она сидела на широком кресле кровавого цвета, закинув ногу за ногу. Руки были скрещённые на груди, всматривалась в окно, пытаясь хоть чуть-чуть разобрать смысл безумного течения толпы, и радовалась слабым потокам холодного воздуха, вдыхая его. Ей было душно. Она специально приблизилась к краю, чтобы обдувало целиком, ибо только холод приводил в чувства, давал возможность свободно дышать. И её мягкие волосы, слегка вздыбленные, послушно подчинялись дыханию искусственного ветерка.
Ей снова стало дурно и гадко за своё поведение. Как только ублажила себя фаллосом, исполнив прихоть Alter Ego, осознала, что нарушила внутренний устав, пообещав себе, что больше не будет мастурбировать. Но, в данном случае, не знала, как поступить: себя возненавидеть или похвалить? Доведя себя до оргазма, на холодный пол чуть не упала, измученная своими же стараниями. Тот парень её раздразнил, зажёг страстный огонь, и его нужно было, как-то потушить. Начатое до конца довести. Она настолько перевозбудилась, что едва ли не стошнило – живот сдавила боль, что из глаз аж слёзы потекли.
Но, с другой стороны – её карманы не пусты. Она забыла, но свой завтрак, как и обед, пропустила, оставив две порции дочке. Возможно, потому живот скрутило, в глазах потемнело и дыхание перехватило… Не считая подлого обмана, сегодня был удачный день. Себя могла раскритиковать, наказать или выругать, внутренне, но стала понимать: не схитрив в начале, она бы ничего не получила, а ей нужно девочку кормить, приносить каждый день еду и улыбаться, как будто ничего не произошло. Будто у неё всё под контролем.
Конец ознакомительного фрагмента.