Рэй
Шрифт:
Сволочи… Гады бездушные.
– Десять секунд.
«Это игра… Это все игра», – убеждал себя Хантер. Иначе и быть не может, это все Великий иллюзионист Дрейк – сука, кол бы ему в задницу…
– Восемь, семь, шесть…
Зрачки девчонки расширились, как у наркомана, когда он достал из кобуры тридцать восьмой калибр. Чтобы не размозжить ей мозг по стене, чтобы не слишком обезобразить лицо. Хотя, ему какое дело, если это… противник?
Вытянул руку, навел дуло в лоб. Нельзя в сердце, нельзя в живот – может выжить, и тогда экзамен провален.
Он ненавидел себя, когда нажимал на спусковой крючок. Пытался ничего не чувствовать, но понимал, что не чувствует лишь кокон, которым он попытался окружить собственное сердце. А там внутри все захлебнется кровью так же, как и она.
«Жертва» завизжала.
Визг оборвался, когда грохнул пистолетный выстрел.
Хантер смотрел, как девчонка валится на бок. Обычный залитый кровью человеческий труп – не иллюзия, не манекен. Стынущий взгляд и упрек в нем. Безразличие, удаляющийся фокус, пустота. Смерть.
В этот самый момент Рэй ненавидел себя и всех вокруг. Каким-то образом чувствовал, что секунду назад она была живой и ни в чем не виновной, а теперь – тело. Залитый кровью череп, пробитый лоб, расслабившиеся на полу пальцы; бордовые разводы на белой стене.
– Убрать труп, – донеслось из динамика. – Тест пройден.
Выходя из комнаты, Хантер чувствовал себя так, будто его только что изнасиловали без вазелина в задницу всем Комиссионным взводом.
И не подозревал о том, что траекторию пули четко скорректировали для того, чтобы она прошла в чужой голове максимально безопасно.
(Javier Navarrete – Pan's Labyrinth Lullaby)
После «экзамена» его освободили на остаток дня, но Хантер даже не смог поехать домой. Все сидел в машине, смотрел, как стекают по лобовому стеклу капли, как бродят снаружи темные тучи и чувствовал скребущих на душе кошек.
Убить человека – много ли нужно мозгов? Или их отсутствия?
Он смог.
Наверное, стоило позвонить друзьям, спросить, проходили ли подобный тест они, но какой ответ его бы удовлетворил: «Да, проходил, тоже убил невинного человека»? Или: «Нет, я так и не выстрелил. Но меня не уволили…»
На сердце тяжело; в голове вакуум. И намертво застыл в воображении образ заплаканного лица, паники в карих глазах, не накрашенных помадой губ – перекошенных перед смертью.
Один выстрел.
«Езжай домой».
А что там? Море выпивки? Тщетные попытки отвлечься?
Все настойчивее и яростнее колотил по крыше автомобиля дождь.
Вместо того чтобы выехать с парковки, Хантер вышел из машины и направился обратно в здание Комиссии.
– Разве так можно?! – орал он спустя несколько минут на собственного Начальника. Злой, как бык, упершийся в чужой стол кулаками, взорвавшийся, как беременный лавой вулкан. – Это человечно?
– А твоя профессия имеет много общего с человечностью?
На него смотрели спокойно, даже со скукой.
– Знаешь ли… У всего есть рамки.
– Рамок нет нигде. Только в голове.
«Да плевал я на твои теории!» – рвал на части Хантер глазами. Теперь он точно знал, что не уснет сегодня, а, если уснет, то будет видеть сплошные кошмары, потому что совесть – она точно дремать не будет. И ему не даст.
– Почему невинную? Почему вообще… девчонку? – выплюнул в ярости, обиженный на себя, жизнь и более всего на стоящего напротив человека в серебристой форме. – Знаешь, мне как-то тяжело после этого.
«А мне нет», – равнодушно зеркалил взглядом Дрейк Дамиен-Ферно. Кажется, он вообще думал не о визитере и не о поднятой теме, а о том, что именно закажет сегодня в ресторане на ужин.
– Она… мертва?
Вопрос дался Рэю сложно – наступило на горло чувство вины.
«Конечно, – сейчас ответят ему. – А как же еще – ты ведь выстрелил ей в лоб?»
И что-то рухнет навсегда. Он сделает вид, что не заметил, – подлатает выпавший из стены дома кирпич краской, наложит новую шпаклевку, забудет. Ведь с глаз долой – из сердца вон, так?
– Она жива.
Отозвались буднично, и несколько секунд Хантер верил, что ослышался. Нервы.
– Жива?! Покажи мне доказательства, видео, что-нибудь… Дай ее увидеть.
– Показывать я тебе ничего не буду.
– Но…
Кажется, стоящий по другую сторону стола Дрейк действительно думал не о чужом задании и взыгравшей после его выполнения совести, а о форме букета цветов для своей избранницы. Лучше бордовый? Или оранжевый? С каким запахом?
– Дрейк… Дай мне с ней увидеться. Просто пусти в палату…
– Нет.
– Тогда, может, она…
«Погибла?»
И его задабривают, чтобы не брыкал дальше?
– Ты говоришь: «Я ее застрелил», я говорю: «Она жива». Кому ты веришь, Рэй? Определись уже. Почувствуй, где правда, включи интуицию. Я чему вас здесь учу?
Рэй услышать интуицию не мог – в ушах вата из тоски.
– Вся твоя жизнь – твои убеждения. Так выбери сейчас ту правду, которая тебе нравится, понял? И избавь меня от своей компании.
Дрейк ни с того, ни с сего разозлился, заиндевел.
– Давай. Покинь уже мой кабинет, я занят.
В коридор Хантер вышел немой, со смесью надежды и стыда. Надежда, впрочем, вскоре приказала долго жить, а вот стыд за содеянное остался – он предал себя, когда выстрелил в безоружного и невиновного человека. Не хотел, но не послушал нутро и теперь платил. В чем заключался тест? И с чего Рэй решил, что он завершился? Кажется, только начался.
Снаружи гневливым Божьим гласом грохотала гроза.
(Eva Buresova – Fly)