Чтение онлайн

Тем не менее в Куйбышеве, Томске-7 (Северске), Хабаровске и Харькове кандидаты от анархистов проходят в местные Советы. Еще и в 1995-м левак с двадцатилетним стажем Владимир Чернолих проводил анархическую линию в органах законодательной власти Иркутска.

Тогда всем казалось, что все только начинается.

– Анархистом учителя обзывали меня еще в школе. В смысле - раздолбаем, не желающим учиться. Как-то я специально сходил в библиотеку, почитал, кто такие анархисты. Портрет Бакунина мне понравился. Помню, я представлял, как было бы круто носить не пионерский значок с портретом Ленина, а черный анархистский значок с лицом этого бородатого дядьки...

Уже тогда я понимал, что анархизм для меня - это надолго.

Склонность к террору для анархистов конца 1980-х - явление не типичное. Исключения, правда, бывали. Например, в Москве действовал ультрарадикальный МСА (Московский Союз Анархистов) во главе с бывшим майором милиции Александром Червяковым. В группе был введен строжайший сухой закон, организована она была, как военизированный отряд. Позже МСА в полном составе трансформируется в охранное агентство.

Однако самой радикальной анархической группой в СССР конца 1980-х был ленинградский Союз анархистов-максималистов. Лидером Союза был Дмитрий Жвания.

Сегодня Дмитрий - кандидат исторических наук, обладатель нескольких журналистских премий и отец двоих детей. А пятнадцать лет назад - только случайно он не вошел в историю как петербургский Герострат...

– В 1987-м я пришел из армии, поступил в Педагогический институт имени Герцена. Еще на экзаменах меня предупредили: никаких молодежных закидонов типа длинных волос и всего такого. Ага! На лекции я ходил с косой ниже плеч, в старинной гимнастерке и рваных джинсах. Для того времени это был эпатаж.

Едва поступив, я взял в институтской библиотеке классиков анархизма: Кропоткина и Бакунина. Помню, долго удивлялся: почему эти книги не запрещены?! Революция не может быть не мировой!.. На место Бога мы поставим сатану!.. Короче, все, что я хотел услышать, я услышал.

Подпольщик без организации - плохой подпольщик. Я стал думать, где взять сторонников. Пробовал общаться с футбольными фанатами, хиппи, художниками и поэтами, которые тусовались в Доме культуры пищевиков. Для одной их выставки даже написал стихи:

У тех, у кого слабые нервы,

Пускай случится припадок!

Испугались?

Жирные стервы!

Анархия - вот порядок!

Выставка наделала шуму. Но в организацию никто из приятелей идти не хотел. Только очень постепенно у меня сложился маленький кружок, всего несколько человек. Хоккейный фанат, который начитался статей о "Красных Бригадах", несколько мутных типов в бушлатах, которые тусовались возле станций метро и называли себя анархистами.

На собраниях я читал им Кропоткина, но было видно, что парням не интересно. Еще позже из армии пришел мой приятель, бывший хиппи, по кличке Макс Пацифик. В Вооруженных силах мозги у него встали на место, и от ненасилия он отказался. Все вместе мы решили, что пора действовать.

Газеты тогда обсуждали проект нового "Закона о молодежи". Я решил, что раз анархисты против любых законов, значит, мы должны быть и против этого. Никакой организации у меня не было, но я составил листовку, которую подписал "Союз анархистов-максималистов".

Множительной техники тогда никакой еще не существовало. Часть листовок я отпечатал на машинке сам, часть отдал печатать девушкам, которые были в меня влюблены. Когда набиралось штук тридцать-сорок, мы клеили их возле кафе "Сайгон", раздавали прохожим в метро. Один раз разбросали на концерте группы "Телевизор". Все равно это был мизер.

Самое интересное, что через неделю я открываю газету "Смена" и обнаруживаю статью на целую полосу: разбирают аргументы "Союза максималистов". Не то чтобы после этого мы попали в политику, но я понял, что все становится серьезнее. Произошло это в самом начале 1988-го.

Я много читал классиков анархизма, ходил по митингам. А организация не росла. Я успел жениться, потом как-то заболел, попал в больницу. Жена пришла меня навещать и принесла книгу дореволюционного анархиста Новомирского. Открываю, читаю: "Что должны делать русские анархисты? Грабить! Жечь! Убивать! Заниматься систематическим террором!"

К тому, что я читал, я всегда относился очень серьезно. Прочел? Попробуй воплотить в жизнь! Когда навестить меня пришел Макс Пацифик, я предложил ему устроить взрыв во дворце Белосельских-Белозерских, напротив Аничкова моста. Тогда там располагался Куйбышевский райком комсомола.

На выходные меня отпускали из больницы. Мы доехали до дворца, полазали внутри. В том месте, где сейчас расположен Музей восковых фигур, тогда находилась комната оперативного отряда. Взрывчатку мы решили заложить туда. И без человеческих жертв обойдется, и шуму наделаем.

Мы стали готовиться к первому теракту. Как раз тогда от одного моего приятеля ушла очередная жена, перед этим наставив ему рога. Парень был в полном охуении. Из дому не выходил, целыми днями курил марихуану. Я ему говорю: "Кончай! Делом надо заняться! Сразу все забудешь!"

Еще к нам прибился парень, который был женат на дочери ректора Политехнического института. Та девушка была очень богатой, стажироваться ездила в Алжир. Когда у нас всех начались неприятности, ее не то что в Алжир - на дачу больше никогда не выпустили!

Сначала мы долго думали, где купить динамит. Связей тогда у нас еще не было. И тут жена приносит мне телефон, просто сорванный с объявления на столбе. Оказывается, в Ленинграде есть кружок по изучению идей Кропоткина и Бакунина. Ничего себе! Я позвонил и встретился с их лидером Петей Раушем. Он вывел меня на своих людей.

Я думаю - вот оно! Сейчас создадим настоящую организацию! А оказалось... В общем, какие они анархисты! Сидят, болтают о многоукладной экономике. Типичные интеллигентские разговорчики. Сам Рауш выглядел, как карикатура на анархиста из фильма "Свадьба в Малиновке". В жару он мог выйти на улицу в одних желтых застиранных трусах.