Чтение онлайн

В ночь на 6 июля 1997 года Петр оказался заминирован. Памятник буквально нашпиговали адскими машинками. Всего было изъято семь пакетов с взрывчаткой, каждый по полтора-два килограмма. Этого количества хватило бы, чтобы уничтожить небольшой дачный поселок. По одной из версий, взрыва не произошло только потому, что в 5.32 (назначенный для взрыва момент) неподалеку от постамента террорист-взрыватель заметил целующуюся парочку. Проливать кровь боевики не стали и объявили памятник "условно-взорванным".

В ценах черного рынка стоимость японского пластида (взрывчатого вещества, которое было использовано при минировании) превышала $20 000. Еженедельник "Аргументы и Факты" писал, что если "условное уничтожение" это шутка, то в России найдется не много людей, которым по карману так шутить. За расследование дела берется ФСБ.

Первые же проверки показали: следов официальной регистрации Реввоенсовета нигде в стране найти не удается. Также ни в Москве, ни в Петербурге не значился прописанным Егор Чудновский - человек, чьей фамилией были подписаны пресс-релизы террористов. Очень скоро дело берет под свой личный контроль директор ФСБ Николай Ковалев.

Спустя несколько дней прогремел новый взрыв. В ночь на 20 июля боевики заминировали мемориальную плиту в честь семьи Романовых на Ваганьковском кладбище. Плита была изготовлена тем же скульптором-монархистом Клыковым. На расположенной неподалеку стене колумбария красной краской из баллончика-пульверизатора было написано: "Зарплату - рабочим!" Ответственность за акцию взяла на себя "партизанская ячейка, входящая в подчинение РВС".

На этот раз о красных мстителях из Реввоенсовета заговорили, похоже, все. "До тех пор пока от взрывов РВС никто не пострадал, симпатии общества будут на стороне террористов", - писала "Независимая газета". "А если следующим будет петербургский Медный всадник?" - задавал вопрос "Московский комсомолец".

Через два дня после взрыва на кладбище премьер-министр Виктор Черномырдин заявил:

Случаям вандализма, надругательства над могилами, террористическим актам нет и не может быть оправдания. Никакие политические убеждения не могут служить оправданием для подобной низости. Виновные должны быть найдены и понести заслуженное наказание.

Черномырдин сказал, что ждет от федеральных силовых структур и московских властей энергичных действий. Дело было взято под контроль президентом Ельциным. Спустя месяц директор ФСБ Ковалев специально ездил в Кремль отчитываться по делу Реввоенсовета.

Смущенные пристальным взглядом сверху, спецслужбы начали проявлять активность. Зацепок у следствия не было, и спецслужбисты берутся за разработку леваков из легально действующих организаций. В тот же день, когда Черномырдин сделал заявление по поводу террористов, больше десятка столичных леваков были доставлены в ФСБ.

Допросы длились по четырнадцать часов без перерыва. У американской анархистки Лоры Акай, работающей в Москве, оперативники изъяли кухонные приправы в тюбиках, стиральный порошок и косметику - все это было передано для химической экспертизы. Подумав, следователи конфисковали и дорогой компьютер Лоры. Некоторые леваки начали всерьез подумывать о том, чтобы на время уехать из страны.

Вечером 22 июля дачу редактора московской газеты "Бумбараш-2017" Павла Былевского окружили автоматчики. Весь дом был сантиметр за сантиметром обыскан. На прилегающем участке агенты даже пытались что-то копать. Допрос Былевского продолжался несколько часов, но результатов не дал.

После того как он был отпущен из здания на Лубянке, за ним было установлено постоянное наружное наблюдение. На собранной через несколько дней пресс-конференции Былевский жаловался, что прослушиваются даже очень личные телефонные переговоры, а "наружка, пущенная по нашему следу, роняет из карманов удостоверения и часто работает в нетрезвом виде".

Павел Былевский - не последний человек среди московских леваков. Ему скоро сорок, а в политику он пришел в 1989-м молодым кандидатом философских наук. Сперва возглавлял московский комсомол, быстро стал депутатом Пролетарского райсовета Москвы.

С середины 90-х Былевский является владельцем небольшого издательского комплекса ТОО "Социум-К", доходов от которого хватает на содержание жены и троих детей: дочери Юлии и сыновей Ярослава и Всеволода. Заказчиками Былевского были спикер парламента Руслан Хасбулатов и вождь курдских сепаратистов Абдулла Оджалан. Некоторые заказы приходили даже из Северной Кореи, от вождя Ким Чен Ира.

Летом 1997-го Былевский возглавил молодежную организацию РКСМ(б), которая откололась от наследника официального комсомола - РКСМ. В "официальном" комсомоле первая буква "Р" означала "Российский", и он был ориентирован на коммунистов из КПРФ. В организации Былевского буква расшифровывалась как "Революционный", и ориентировалась она на коммунистов из Российской коммунистической рабочей партии Тюлькина. В организацию вошло несколько сотен радикально настроенных молодых людей из 21 региона страны.

Уже на учредительном съезде нового комсомола заместитель Былевского говорил, что "пополняться касса грядущей революции будет из буржуйского добра в меру наших организационных возможностей". Устав, в котором имелось положение о революционном терроре, комсомольцы решили официально не регистрировать. Первоочередной задачей было признано "перестать сюсюкать и перейти наконец к более решительным действиям".

Официальным органом РКСМ(б) являлась газета "Бумбараш-2017", редактором которой и был Былевский. Один из петербургских журналистов писал:

"Бумбараш" похож на скучные и бесцветные коммунистические газетки не больше, чем ракетный крейсер на баржу. Он сверхрадикален, левее него только стенка. Если предел мечтаний "взрослых" коммунистов - всеобщая стачка, то газета регулярно зовет к экспроприациям, терактам и вооруженному восстанию. Заголовки типа "Как, кого и за что мы будем пытать" говорят сами за себя.

Легко читающиеся исторические статьи. Профессиональные советы по дракам с ОМОНом, написанные сочувствующими коммунистической идее сотрудниками МВД.