Чтение онлайн

«В каком же сумасшедшем мире мы живем», – подумал комиссар. Конечно, телевидение занимало все больше и больше места в жизни людей, на всех крышах распускались антенны, но дойти до добровольного заключения в тюрьме без окон и дверей, чтобы удобнее было его смотреты... Какое человеческое существо безумно настолько, чтобы выбрать такой способ самоубийства?

Максимильен Линар сложил руки рупором и приставил их к стенке.

– Кто бы вы ни были, – приказал он, – вы не имеете права оставаться здесь. Эта пирамида построена в заповедной зоне, где постройки запрещены.

Неожиданно звуки прекратились. Кто-то выключил звук. Ни аплодисментов. Ни смеха. Ни треска пулемета. Ни «Головоломки для ума». Ни тем более ответа.

Комиссар повторил свой призыв:

– Полиция! Выходите! Это приказ!

Он услышал глухой звук, как будто от открывшегося где-то люка. На всякий случай он достал револьвер, осмотрелся, снова обошел пирамиду.

Ощущая холодную сталь в руке, он считал себя непобедимым. Но револьвер был не силой, а бременем. Он делал его менее внимательным. Максимильен не услышал тихого жужжания за своей спиной.

Бззз... бзззз...

Он тем более не обратил внимания на легкий укус в шею через долю секунды.

Он сделал еще три шага и широко разинул рот, но не смог издать ни звука. Глаза его вылезли из орбит. Он упал на колени, выронил оружие и рухнул на землю лицом вниз.

Перед тем как закрыть глаза, он увидел два солнца, настоящее и то, которое отражалось в зеркальной стене. Он не мог больше удержать вес век, они опустились, словно тяжелый занавес в театре.

Море саранчи поднимается все выше.

Надо быстро что-то придумать. Муравьям вечно приходится искать необычные решения, чтобы выжить. Балансируя на концах самых высоких веток черничника, тринадцать муравьев собираются вместе и соединяют усики. Коллективный разум разрывается между паникой и жаждой борьбы. Кое-кто уже смирился со смертью. Но не 103-й. Кажется, он нашел выход: скорость.

Панцири саранчи образуют внизу сплошной ковер, и если бежать по нему достаточно быстро, то почему бы не использовать его, как мост. Переправляясь через реку, старый воин видел насекомых, двигавшихся по ее поверхности и не тонувших, они просто делали следующий шаг в тот момент, когда уже начинали погружаться в воду.

Мысль кажется совершенно нелепой. Спины саранчи совсем не похожи на гладь реки. Но поскольку никто ничего другого не предлагает, а куст уже сгибается под натиском акридов, принимается решение – рискнуть.

103-й срывается первым. Он бежит по спинам насекомых так быстро, что те не успевают понять, что происходит. Да и в любом случае они так заняты едой и воспроизводством, что не обращают внимания на мимолетный толчок в спину.

Двенадцать молодых следуют за вожаком. Они петляют между усами и изогнутыми бедрами, поднимающимися над спинами. 103-й, торопясь, поскользнулся на панцире, и 5-й еле успел ухватить его за конец нагрудника. Белоканцы несутся изо всех сил, но путь предстоит неблизкий.

Спины, спины саранчи до горизонта. Озеро, море, океан из спин.

Рыжие муравьи бегут над толпой. Дорога ухабистая. Рядом с ними кустарники тают под мандибулами акридов. Орешники и смородинники распадаются под смертоносным живым дождем.

Наконец мирмекийский отряд видит вдалеке спасительную тень больших деревьев. Эти могучие крепости будет трудно сгрызть. Владыки растительного мира останавливают саранчу. Последнее усилие – и муравьи доберутся до них.

Вот и все! Они на месте. Разведчики прыгают на низкую ветку и быстро взбираются наверх.

Спасены!

Мир тут же принимает нормальные очертания. Как приятно после такого долгого плавания в песчаных озерах пустынь и беспокойных морях спин почувствовать под ланками твердое дерево!

Они ободряют друг друга, обмениваясь ласками в едой. Убивают отбившуюся саранчу и съедают ее. Приемниками магнитных полей 12-й определяет их местоположение и дорогу к старому дубу. Вскоре отряд снова в пути. Чтобы миновать землю, где приливы саранчи еще накатывают на корни деревьев, муравьи идут по верху, с ветки на ветку.

И, наконец, перед ними необъятное дерево. Если большие деревья можно уподобить башням крепости, то старый дуб – самая высокая и массивная из них. Его ствол такой огромный, что кажется плоским. Его ветви такие раскидистые, что закрывают небо. Тринадцать муравьев ступают на толстый бархатный ковер из лишайника, покрывающий северную сторону старого дуба.

У муравьев существует поверье, что большому дубу двенадцать тысяч лет. Это много. Но дуб действительно какой-то особенный. В каждой поре его коры, листьев, цветов и желудей таится жизнь. Белоканцы встречают внизу целую дубовую фауну. Долгоносики-табачники буравят хоботками отверстия в желудях, чтобы снести туда свои крошечные яйца. Шпанские мухи с металлическим отливом на надкрыльях лакомятся еще нежными побегами, а личинки большого дубового жука-дровосека прогрызают галереи в центральной части коры. Гусеницы пяденицы подрастают в свернутых кулечком и перевязанных их родителями листьях.

Чуть подальше гусеницы зеленой дубовой листовертки висят в воздухе на ниточках, пытаясь дотянуться до нижних веток. Муравьи обрезают веревки и без дальнейших церемоний поедают гусениц. Когда еда висит на ветках, грех этим не воспользоваться. Если бы дерево умело говорить, оно сказало бы им спасибо.

103-й думает о том, что муравьи – хищники по натуре. Они убивают и поедают любую добычу без малейших угрызений совести. Пальцы изменяют своей роли в экологическом цикле. Они не могут съесть животное, если видели, как его убивают. Да и едят они, кстати, только пищу, внешне не напоминающую о животном, из которого сделана. Все порезано, порублено, окрашено, перемешано и не поддается распознаванию. Пальцы делают вид, что неповинны ни в чем, даже в убийстве животных, которыми питаются.

Но на размышления времени нет. Перед ними полукругом, словно ступени лестницы, вокруг ствола выстраиваются грибы. Муравьи переводят дыхание и поднимаются.

103-й замечает знаки, вырезанные прямо на дереве: «Ришар любит Лиз» написано в сердце, пронзенном стрелой. 103-й не умеет расшифровывать пальцевское письмо, он понимает только, что нападение ножа сделало дереву больно. Стрела не вызвала рыданий у нарисованного сердца, а вот дерево от царапины заплакало оранжевыми слезами сока.

Отряд огибает семейное гнездо пауков. Тут висят таинственные тела без голов и ног, запутавшиеся в лесу из белого шелка. Белоканцы поднимаются вверх вокруг широкой дубовой башни. Наконец, на полпути к вершине, они видят что-то похожее на круглый плод, основание которого продолжено цилиндром.