Чтение онлайн

Когда появляются первые лучи солнца, новобел-о-канские солдаты поневоле прекращают резню. Надо быстро уходить, пока противник просыпается. Они спешно убираются прочь в то время, как стены, потолки и полы только начинают зевать.

Обессиленные и клейкие от крови рыжие солдаты возвращаются в свой объятый тревогой город.

Принцесса 103-я занимает свой пост на верхушке купола, чтобы понаблюдать за приходящим в себя врагом. И его реакция не заставила себя долго ждать. Пока солнце поднимается в небо, живые руины рассыпаются. Уцелевшие карлики не могут понять, что с ними произошло. Вечером они все вместе мирно уснули, а к утру почти все их товарищи умерли.

Выжившие муравьи без лишних разговоров поворачивают к дому, и несколько минут спустя федеральные города, восставшие против своей столицы, являются для того, чтобы предъявить свои феромоны капитуляции.

Узнав о поражении, миллионная армия соседних муравейников просит о присоединении к новобел-о-канской федерации.

Принцесса 103-я и принц 24-й принимают пришедших, показывают им лаборатории, экспериментирующие с огнем, рычагом и колесом, но не рассказывают об изобретении фонариков. Как знать? Еще могут появиться противники, которых придется приводить в повиновение, а секретное оружие всегда эффективнее, чем оружие, известное всем.

23-й, в свою очередь, увеличивает ряды правоверных в десять раз. Так как никто, кроме участников ночной битвы, не знает, как была достигнута победа, 23-й кричит во все горло о том, что Пальцы вняли его молитвам.

Он утверждает, что принцесса 103-я здесь ни при чем и что спасает только истинная вера.

– Пальцы спасли нас потому, что они нас любят, – выделяет он поучительно, не зная, что значит слово «любить».

На собраниях правого полушария мозга революции рождалось столько новых концепций, что левое полушарие с трудом поспевало их отбирать и применять на практике. На седьмой день своего существования общество «Революция муравьев» могло похвастаться самым большим разнообразием профилей в мире.

Экономия энергии, повторная обработка, электронные новинки, компьютерные игры, творческие нововведения... – идеи возникали в нервных клетках и соединялись. И никто, кроме постоянных пользователей компьютерной Сети, не отдавал себе отчета в том, что происходит небывалая доселе культурная мини-революция.

Захваченный игрой преподаватель экономики целые дни напролет, без кабинета, без помещения и витрины, просиживал перед маленьким экраном, организуя бухгалтерский учет. Он занимался налогами, официальными бумагами, товарными знаками.

Лицей действительно превратился в муравейник с обитателями, распределенными по группам производства, каждый трудился над определенным проектом. Праздники устраивали только для того, чтобы отдохнуть после напряженного трудового дня.

В международной компьютерной Сети программисты революции вели гигантские планетарные форумы.

Франсина следила за «Infra-World». Она не вмешивалась в жизнь его обитателей, но не пропускала ни малейшего экологического дисбаланса, который немедленно устраняла. Она поняла, что необходимо варьировать животный мир. Как только какой-то вид начинал быстро размножаться, она придумывала для него хищника. Таков был метод ее вмешательства: она добавляла жизни. Она изобрела, например, дикую городскую кошку, которая несколько сократила чрезмерное количество голубей.

Затем ей понадобился хищник для хищников, она воссоздала полный биологический цикл и поняла, что чем разнообразнее экологическая цепочка, тем она прочнее и гармоничнее.

Нарцисс продолжал совершенствовать свой стиль и, не участвуя ни в каких дефиле, кроме виртуальных, становился известным по всему миру.

Самым успешным оказался «Центр вопросов» Давида. Его линии были вечно заняты вызовами. Много вопросов требовало ответов. Давид был вынужден передать часть проекта внешним представительствам.

В лаборатории биологии Жи-вунг развлекался дистилляцией коньяка на основе медовухи Поля. При неверном свете десятка свечей он обустроил идеальную подпольную винокурню: реторты, перегонные кубы, фильтрующие и обогащающие спирт трубки. Кореец блаженствовал в сладких испарениях.

Жюли пришла проведать его. Она осмотрела его оборудование, взяла какую-то пробирку и, к большому удивлению юноши, одним глотком осушила ее содержимое.

– Ты первая попробовала. Тебе нравится?

Не отвечая, она схватила еще три полные до краев пробирки и выпила янтарную жидкость с той же жадностью.

– Ты опьянеешь, – предупредил Жи-вунг.

– Я... хочу, я... хочу... – пробормотала девушка.

– Ну и чего же ты хочешь?

– Я хочу любить тебя сегодня вечером, – выпалила Жюли одним махом.

Юноша отпрянул.

– Ты пьяна.

– Я выпила для храбрости, которой мне не хватало, чтобы сказать это. Значит, я тебе не нравлюсь? – спросила она.

Он находил ее божественной. Жюли за последнее время наконец расцвела. С тех пор как она начала снова есть, ее угловатость пропала, черты лица смягчились. Революция изменила ее осанку. Жюли сделалась прямее, подбородок поднялся выше. Даже походка стала грациознее.

Когда она мягко протянула руку к его брюкам, она была уже совершенно обнажена, а Жи-вунгу все труднее было сдерживать себя.