Чтение онлайн

Жюли растерянно огляделась по сторонам. Класс насмешливо косился на нее. Остальные ученики, несомненно, знали, как решить непостижимую для нее задачу.

Она обвела взглядом класс в надежде, что кто-нибудь придет ей на выручку.

Равнодушные ухмылки на лицах одноклассников перемежались с выражением жалости и облегчения: ведь на ее месте мог оказаться любой из учеников.

В первом ряду восседали прилежные папенькины сынки, отличники. За ними сидели те, кто им завидовал и был готов их слушаться во всем. Дальше размещались «недотянувшие» середнячки, жалкие трудяги, которым, хотя они и лезли из кожи вон, больших успехов в учебе не светило. Наконец, в самой глубине класса, поближе к батарее, располагались маргиналы.

Были среди последних и Семь Гномов, называвшие себя так в честь рок-группы, которую они сами же и сколотили. Эта «семерка» держалась особняком от остального класса.

– Итак, каков же ваш ответ? – настойчиво вопросила учительница.

Один из Семи Гномов делал ей какие-то знаки. Он сцеплял и расцеплял пальцы, как бы составляя фигуру, вот только какую – ей было невдомек.

– Послушайте, мадемуазель Пенсон, я понимаю, вы глубоко потрясены смертью отца, но это никоим образом не влияет на законы математики, которые правят миром. Повторяю: шесть спичек образуют четыре одинаковых равносторонних треугольника при условии… если их расположить как? Постарайтесь думать как-нибудь иначе. Включите воображение. Шесть спичек, четыре треугольника, если их расположить…

Жюли сощурила свои светло-серые глаза. Что же это за фигура такая? Теперь паренек что-то тщательно выговаривал по слогам. Она силилась прочитать по его губам. Пи… ро… нид…

– Пиронид, – сказала она.

Класс дружно расхохотался. Подсказчик скорчил гримасу отчаяния.

– Вы неверно истолковали подсказку, – объявила учительница. – Не «пиронид». А пи-ра-ми-да. Эта фигура олицетворяет третье измерение. И означает открытие объемности. Она напоминает нам, что мир во всей полноте можно познать не через плоскость, а через объем. Не правда ли… Давид?

Она в два счета оказалась в глубине класса, возле вышеупомянутого ученика.

– Учтите, Давид, в жизни можно жульничать до тех пор, пока вас не схватят за руку. От меня не ускользнула ни одна из ваших ужимок. Садитесь на место, мадемуазель.

Вслед за тем она вывела на доске: время.

– Сегодня мы изучали третье измерение. Объемность. А завтра мы поговорим о четвертом измерении – времени. У понятия времени также есть свое место в математике. То, что где-то, когда-то и как-то произошло в прошлом, влияет и на будущее. Так, например, завтра я могла бы вас спросить: «Почему Жюли Пенсон схватила единицу и при каких обстоятельствах и когда она схватит очередную единицу?»

По первым рядам прокатился довольный смешок. Жюли встала.

– Сядьте, Жюли. Я не просила вас встать.

– Нет уж, я лучше постою. Мне нужно вам кое-что сказать.

– По поводу единицы? – усмехнулась учительница. – Поздновато спохватились. Единица уже красуется в вашем дневнике.

Жюли воззрилась на учительницу математики глазами цвета серого металла.

– Вы сказали, что важно думать иначе, но вы-то сами всегда думаете одинаково.

– Я бы просила вас вести себя прилично, мадемуазель Пенсон.

– А я веду себя вполне прилично. Только вы учите нас тому, что в жизни не имеет никакого практического применения. Вы просто пытаетесь запудрить нам мозги, сделать их покладистыми. Если втемяшить себе в голову ваши россказни про окружности и треугольники, можно допустить все что угодно.

– Вы сейчас стараетесь заработать себе вторую единицу, мадемуазель Пенсон?

Жюли пожала плечами, подхватила рюкзачок, направилась к двери и хлопнула ею под всеобщий гул удивления.

СКОРБЬ МЛАДЕНЦА. В восьмимесячном возрасте младенец испытывает особое состояние тревоги, которое педиатры называют скорбью младенца. Всякий раз, когда мать от него уходит, ему кажется, что она больше не вернется. Подобный страх порой вызывает у него приступы плача и симптомы тревоги. Даже когда мать возвращается к нему, он не перестает тревожиться, потому что боится, что она опять может уйти. Именно в этом возрасте младенец понимает, что в этом мире происходят вещи, которые ему неподвластны. «Скорбь младенца» объясняется тем, что младенец постепенно осознает свою независимость от окружающего мира. Беда в том, что его «я» противоречит всему, что его окружает. Младенец не всегда бывает крепко связан со своей мамой, а стало быть, он может оставаться один или вступать в контакт с «чужаками, не похожими на его маму» (чужаками считаются все, кто не приходится ему мамой или, на худой конец, папой).

Только в возрасте полутора лет младенец наконец начинает мириться с тем, что мать может время от времени исчезать из его поля зрения.

Почти все прочие тревоги, вытекающие из пережитого им первого опыта отчаяния, как то: страх одиночества, страх утраты дорогого человека, страх перед чужаками и т. п. – человек познает позже, и подобный процесс познания продолжается до самой его старости.

Холодно, но страх перед неведомым придает им сил. Поутру двенадцать разведчиков и старый муравей отправляются в путь. Надобно спешно передвигаться по тропкам и дорожкам, чтобы предупредить родной город об угрозе белого плаката.

Они добираются до скалы, нависающей над долиной. И останавливаются, чтобы восхититься открывшейся перед ними картиной и отыскать удобный спуск.

Зрительное восприятие у муравьев не такое, как у млекопитающих. Каждое глазное яблоко у них состоит из целого лабиринта канальцев, образованных, в свою очередь, множеством оптических линз. Муравьи видят не четкое неподвижное изображение, а череду размытых бликов, которые благодаря своему количеству в конце концов складываются в четкую картинку. Таким образом, они хуже различают детали, но куда лучше улавливают малейшее движение.

Глядя слева направо, разведчики различают на юге темные торфяники, над которыми кружат красновато-коричневые, с золотистым отливом мухи и дерзкие слепни; потом огромные изумрудные скалы, сплошь поросшие цветами, желтый луг посреди северных земель и заросший орляком темный лес – обиталище неугомонных зябликов.

Теплый воздух поднимает ввысь мошкару – и на нее тут же кидаются отливающие сине-зеленым блеском зяблики.

Что касается цветового спектра, муравьи и тут обладают особой чувствительностью. Они хорошо видят ультрафиолетовую область спектра и несколько хуже – оттенки красного цвета. Улавливая ультрафиолетовые лучи, они распознают в траве цветы и насекомых. Муравьи различают на цветах даже линии, которые служат пчелам-сборщицам своего рода посадочными полосами.