Ревность
Шрифт:
«Вот так раз! – подумал Дом. – Кто бы мог ожидать…»
– А кто же будет всё делать? – удивился Человек. – У каждого есть своё дело, его дело – содержать самого себя в порядке – ну, и меня тоже. Иначе…
«Вообще-то правильно, – подумал Дом. – Но то, что она говорит, – очень интересно. Я никогда такого не слышал. Ну, а он что?»
– Ну вот сейчас, например, – продолжал Человек. – Мы приехали – а тут полный беспорядок. Кто же станет прибираться, если не он?
– Мы, – ответила Гостья. – Ты пойми: Дом устал, он тоже может уставать, так же, как мы с тобой. И надо помочь ему, пусть отдохнёт. Давай-ка сперва уберём со стола, унесём на кухню, заложим в мойку, а потом накроем заново – так, как ты хотел, включим музыку, ты нальёшь вина…
– Гм, – сказал Человек. – Знаешь, что-то в этом есть. Попробуем?
«Просто чудеса. Неужели они сами станут убирать? Невероятно».
А Гостья уже взяла на кухне поднос и стала собирать на него со стола то, что осталось после завтрака. Понесла. И в дверях слегка задела подносом о косяк двери. Чайная ложка упала с подноса.
– Вот неповоротливая, – упрекнула Гостья саму себя.
«Да не огорчайся ты, – подумал Дом. – В такой темноте – что же удивительного. Хорошо, что сама не упала. Мне было бы очень неприятно. Ладно уж…»
– Свет! – воскликнула Гостья радостно. – Смотри, он приходит в себя! Какой молодец. – Она осмотрелась; при нормальном свете всё здесь выглядело даже лучше, чем при свечах: замечалась всякая мелочь. – Нет, действительно, какой прелестный Дом! А ты, наверное, не заботишься о нём как следует.
«Ну да, как же, станет он! А вот ты – похоже, твоему Дому с тобой радостно, и он не просто по обязанности служит тебе, но от всей души. Я бы, во всяком случае, хотел сделать для тебя что-то приятное».
Сейчас, при свете, Дом разглядывал Гостью всеми камерами. Может быть, ему хотелось найти в ней какие-то недостатки, но с точки зрения Дома их не было; не замечалось, во всяком случае.
«А у моего Человека тоже неплохой вкус, – подумал Дом не без некоторой гордости. – Что удивительного: моё воспитание всё-таки. Он меня не спрашивал, конечно. Но ведь следовало заранее знать, что плохого выбора он не сделает. Пожалуй, надо дать им понять, что я не против. Раз уж жизнь требует…»
– Ой, слышишь? Музыка. Как приятно… И смотри: стюарды показались. С вином, с фруктами. Какой он хороший всё-таки!
«Умница ты, – подумал Дом. – Кажется, мне не будет неприятно видеть тебя здесь каждый день и ухаживать за тобой: хорошо делать нужное и приятное для того, кто относится к тебе так, как эта женщина. Похоже, я начинаю понимать, почему мужчины не могут и не хотят обходиться без них».
Дом убавил свет, как только они сели за стол – сделал так, как человек просил с утра: приглушённый, рассеянный, скрытыми лампами. И смотрел, как они пили вино и разговаривали. В слова Дом не вслушивался, занятый своими новыми ощущениями и мыслями. А когда они поцеловались, Дом, смутившись, отключил вообще все камеры. Потом, когда шаги их зазвучали уже в спальне, Дом, немного поколебавшись, выключил и микрофоны. И вдруг спохватился: а цветов-то не было! Забыл из-за волнений! Растяпа! Что Гостья может подумать?! Гостья… Не следует ли уже называть её Хозяйкой?
Дом приказал стюардам доставить из садика побольше цветов. Утром, прямо в спальню. Но так, чтобы ни в коем случае не разбудить раньше времени! Наверное, подозревал Дом, им захочется поспать подольше, он помнил, что на этот счёт опытные Дома с охотой подшучивали. Хотя он не понимал, что в этом могло быть смешного.
И наконец Дом снова вернулся к ночным размышлениям. На этот раз тема их была определённой: наверное, надо отправить заказ на детскую, пусть покажут проекты; для неё придётся, наверное, надстроить третий этаж, будет множество забот и неудобств, но другого пути нет, раз уж так получилось. Пожалуй, встроить лифт… Нужен новый уровень внутренней безопасности: дети любят шалить. И ещё…
Дом думал и прикидывал – и, как ни странно, чем дальше, тем больше всё это казалось ему прекрасным.