Чтение онлайн

— Достаточно, — сказал Кристоф более твердо. — Мне надо уложить ее спать, Огаст. Мы поговорим позже.

— Сергей, — прошептал Огаст, и мне стало холодно. Мои зубы почти дрожали, и осколок боли врезался в мой череп. — У Сергея были некоторые части. Взял нас двоих. Дилан... мы разделились. Бедный парень.

Я почти задохнулась. Так Дилан был жив, после того, как другая Школа сгорела. Облегчение воевало с беспокойством, они боролись за меня, как две собаки за косточку. Я дрожала и вспотела, внезапно поняла, что от меня пахло не очень хорошо.

— Я нашел другую фигню, а потом... но за мной наблюдали. Все, кого я навещал, имели части, но их обыскали сразу после того, как я уходил. Носферату не хотели, чтобы мы знали, и нас подожгли. Каждый из нас сильно обгорел.

Я затаила дыхание. «Подожгли» — очень плохо. Вы говорите так, когда кто-то предал вас.

Когда вас отдали врагу.

«Не позволяй носферату кусаться... О, это легко... Я позабочусь об этом... Условный сигнал из самого местоположения».

Дрожь усиливалась. Если бы Огаст не был под воздействием препаратов, то он заметил бы, что я тряслась. Я услышала хлопот крыльев и отдаленно почувствовала вкус восковых апельсинов.

Анна пришла в мой дом, чтобы предать маму и найти Кристофа. Она удостоверилась, что меня сошлют в другую Школу и навестила меня, чтобы проверить, что я помнила.

Чтобы узнать, сказала ли я кому-либо о том, чего я не помнила без помощи дара, что-то, о чем не имела представления. Она сдала Школу, полную детей, Сергею.

Но почему? Я все еще была далека от понимания. Когда ты знала, что носферату делали с дампирами, когда ты видела, что они делали с телами, как можно поступить так? До меня это никогда не дойдет.

Огаст сказал что-то невнятное и полное согласных. И к моему удивлению Кристоф наклонился, находясь позади мной. Он освободил мои вялые, потные пальцы и сжал руку Огаста. Он также ответил на том же самом языке.

Глаза раненого дампира полностью закрылись. Он вздохнул и пробормотал что-то еще. Затем он уснул.

— Боже, — с моим голосом было что-то не так, но в любом случае я шептала. Вы всегда хотите сделать что-то, когда кто-то находится в больнице. Шепот, как ползущая мышь. Я нашептывала бабушке, когда она лежала, умирая, держась так долго, как могла, ради меня.

«Не оставляй меня, — я просила тем же мышиным голосом, потому что с горлом тоже было что-то не то. — Бабушка, я люблю тебя, пожалуйста, не оставляй меня».

Но она не могла остаться. Я всегда держалась за людей, а они всегда уходили.

Я не могла удержаться. Я снова дотронулась до вялой руки Огаста.

— Не оставляй меня, Огги, — я знала, что он не слышал меня, но все же. — Хорошо? Не уходи.

— С ним все будет хорошо, — Кристоф обнял меня за плечи. — Обещаю, он будет жить, моя пташка.

Я снова почти сломалась прямо здесь. Моя рука обернулась вокруг талии Кристофа, когда я выпрямилась. Я наклонилась к нему, а он не двигался. Как если бы я оперлась на статую. Он держался абсолютно неподвижно — жуткая неподвижность старого дампира. Он даже едва дышал.

Мои колени были как резина.

— Ты думаешь так? — я старалась не говорить так, будто просила. Класс, мой имидж жесткой девушки никогда не станет реальностью.

Я не была уверена, что заботилась на этот счет.

— Да, — Кристоф оттащил меня от кровати. — Он едва выжил, и он перевязан и напичкан лекарствами. Теперь все, что ему нужно, это отдых.

Я неохотно отошла, довольная, что опиралась на него. Чувство, когда все в порядке, но вы все же трясетесь, уходило, и я потерпела крах. Такое чувство, что моя голова была тыквой, балансирующей на слишком тонкой шее, руки и ноги продолжали странно трястись, и темные, маленькие пятнышки начали танцевать на краю моего сознания.

— Кристоф?

Он вывел меня через дверь, тихо закрыл ее. Он обхватил меня, и пошел через больничное крыло, мои ноги волочились по каменному полу.

— Что?

Я хотела сказать ему, что мне надо увидеть Пепла. Я хотела сказать ему, что собиралась искать Грейвса, так как теперь у нас было время, правильно? Я также хотела попросить его присесть и объяснить мне все с самого начала про Анну. Я хотела — нет, мне надо было знать, как так случилось, что она дошла до такого.

Но теплое пятно в середине живота постоянно сжималось. Боль, главным образом, ушла, но я была слабой, как новорожденный котенок. Я чувствовала себя точно такой же — слепой и издающей шум. Я все еще пыталась задать ему все вопросы, на которые мне отчаянно нужны были ответы, когда он нежно успокоил меня и, наполовину неся на себе, увел.

Глава 33

Белый свет, запах лимонного чистящего средства, пыли, свежего воздуха. И свежеприготовленного яблочного пирога. Маленькие лучики солнечного света заглянули под мои веки.

Но я не могла просто лежать там. У меня были дела. Поэтому, когда я перевернулась и застонала, приоткрывая глаза в сотый раз, я поняла, что смотрела на потолок. Бриллианты и розы были рельефными. У меня в глазах плясали точки, поэтому я моргнула и протерла их. Руки не болели, лицо тоже.

Конечно, я чувствовала себя сбитой с толку, но в целом хорошо. Я зевнула и села, поняла, что была в свитере Кристофа и в трусиках, и сделала пометку в голове прекратить просыпаться без одежды. Мои джинсы, пропитанные кровью и другой фигней, лежали на полу возле кровати вместе с носками.

Это была все та же комната. Солнечный свет лился через окна, комод светился, каждый его дюйм был абсолютно чистым. Книги на раздельных сосновых полках смотрели на меня, корешки книг — закрытые лица. Моя мама когда-нибудь сидела здесь, сжимая покрывало и протирая глаза, и интересовалась, что, черт возьми ей делать дальше?