Чтение онлайн

Очнулась резко в полной темноте. Подняла голову от подушки и тут же с хрипом вернула её на место. Ломота в затылке была по силе сравнимой с ломкой во время гриппа. Но в памяти отложился плач Вани, и я снова попыталась подняться. Я нужна ему, а он необходим мне, чтобы выбраться из этого кошмара.

Внезапно чьи-то руки уложили меня обратно.

— Ваня! Он плакал я должна идти к нему! — со слезами выкрикнула, чувствуя боль в горле и в глазах от совсем тусклого света ночника, который и не сразу распознала, приняв за темноту.

— С Ваней Аля, у него всё хорошо. А ты спи. Ты должна поспать. — это был Евгений и его мягкий голос окутывал знакомой мне заботой.

Очередное напоминание об Антоне и понимание, что он не мог сделать кому-то плохо, это какая-то ошибка. Желание получить хоть каплю знакомого тепла. Да обмануться, но мне это было жизненно необходимо, казалось, после этого хоть чуть-чуть отпустит.

— Ляг со мной. — произнесла практически одними губами, голос совсем сел и даже шёпотом это назвать было нельзя, но он услышал.

— Нет. — без запинки даже в долю секунды, лицо ровное.

Чёткое.

Казалось, смертельное для меня нет.

— Пожалуйста. — хрипло со скрежетом в голосе попросила во второй раз, напрягая связки.

— Нет Агата. Ты должна спать. — стоял он на своём, а сам даже не шевельнулся.

Так и сидел, подавшись чуть вперёд с опорой руки на колено.

— Ляг со мной, обними и я быстро засну. — каждое слово давалось с болью, я просила, хотела согреться, забыть, хоть на несколько десятков минут потерять это ощущение пробирающего до костей холода, думать, представлять хоть минутку что рядом Антон.

— Нет. — всё так же мягко и без запинки, без времени, чтобы принять иное от принятого решения.

После этого он поднялся с места и вышел, погасив свет ночника.

На осознание отказа понадобилось много времени. Он уже давно вышел, а я ждала его словно Антона с работы. Как раньше было. Он поздно вернётся, ляжет за спиной, накроет тяжёлой рукой в объятие, и я сладко усну. Но ничего кроме холода в темноте, разве что по щекам потекли обжигающие слёзы. Я лежала на кровати под одеялом, но не ощущала этого, находясь всё ещё там, на ледяном полу ванной комнаты.

Потерявшись во времени, я не понимала сколько минут и часов провела в этом аду и не выдержав поднялась вместе с одеялом. Не знала, куда идти в темноте, но хотела найти Ваню, и этот путь дался мне с огромным трудом. Света не было, вообще, нигде, а окна если и были, то их закрывали плотные римские шторы, не пропускающие никаких лучей. Я не разбирала ничего, три метра от двери до двери прошла по стенке на ощупь. Стоило лишь приоткрыть дверь полоса тусклого света мягко пересекла темноту надвое. Ночник в комнате горел всю ночь, и, конечно, именно тут спал Иван. Единственный источник света на весь дом. Единственный источник для моего желания жить и верить в Антона.

Ваня крепко и безмятежно спал в обнимку со скомканным одеялом. Такой тёплый, родной, любимый мальчик, а я сомневалась, стоит ли мне ложиться рядом с ним. Стояла, сгорбившись под весом накинутого на плечи, такого тяжёлого для меня сейчас одеяла и не решалась просто лечь рядом. Мне хотелось согреться, но я была не уверенна, что имею на это право.

Не имею.

Но сил на обратный путь не было, и я буквально доползла до дивана. С него я видела сына, тут горел свет и не без страхов, конечно, но я смогла заснуть, а утром меня ожидало очередное испытание.

Евгений, встретив нас с Ваней в столовой, куда я явилась лишь одной силой воли и желанием жить, сразу заявил;

— Мне не нравится твоё состояние Агата, ты должна лечь в клинику. — он посмотрел на меня так добродушно, что я села на стул с Ваней на руках в полном ощущении триллера.

Ну вот и доверилась. Меня в психушку, а с Ваней неизвестно что.

— И вам доброе утро. — сипло выдавила, словно голос прокурила.

— Угу. — буркнула Аля, жуя булку, — Ты бы ещё её с санитарами встретил. — упрекнула отца, но всё это мне сейчас напоминало лишь игру.

Они кошки, а я мышка. Сама пришла в их лапы.

— Папа. — тихонько, как-то неуверенно произнёс Ваня, и я понимала почему.

Это утро и поведение Евгения было далеко от наших семейных завтраков с Антоном. Он бы уже десять раз подкинул сына к потолку и покатал на шее, следя за молочной кашей. Такое утро было для нас редким, чаще Антон уезжал по рабочим делам до того, как мы просыпались. Но если он был с нами, всё внимание было сыну и мне чуть-чуть доставалось.

Евгений же никак не отреагировал на Ваню, он медленно отпил что-то из чашки и посмотрел на меня спокойно. Каждое движение плавное, ворующее секунды для раздумий. Видно было по нему, что он готовится к фразе, словно репетирует сейчас в уме её. Эта подготовка, эти паузы очень волновали меня и уже ни схожестью с поведением Антона, а тем, что за эти секунды можно удачно выкрутиться. Подобрать такие слова, которые успокоят и заставят меня поверить в его миролюбивые намерения.

И действительно, дальше он сказал то, что должно было бы меня успокоить.

— Хм. Можно не ложиться в клинику. Но обследование стоит пройти, ведь я нашёл тебя на полу ванной. Ваня плакал, а ты была без сознания, и после этого проспала долгое время. У тебя истощение. Ты ничего не ешь. — он обратился тут же к дочери, — Аля ты видела, чтобы она ела? — естественно, Алина отрицательно качнула головой и Евгений вновь вернул взгляд на меня. — Вот и я этого не видел. Со сном как я понимаю тоже проблемы. Поверь Агата, мы не собираемся заталкивать тебя в психушку, но если ты будешь так относиться к своему здоровью, я не смогу тебя защитить, а итогом всё равно окажется больница. Ты сейчас сама себе как враг. Приди в себя Агата и поешь. Приятного аппетита. — отчитав меня как девочку школьницу, Евгений встал из-за стола и вышел из столовой, пройдя мимо нас, чтобы потрепать Ваню по волосам.

За Евгением из столовой вышел ещё и Илюша, которого я до этого момента не заметила. В светлой одежде при его блондинистой голове, он слился с интерьером, как хамелеон. Жуть.

Пока я хлопала ресницами, переваривая слова Евгения и забирала у Вани столовый нож, Алина прожевала булку и тоже постаралась успокоить. К слову, у неё это получалось лучше, чем у Евгения. Несмотря на вчерашний разговор и всю её ненависть к Антону, я ей доверяла. Это, возможно, парадоксально, но открытому и молниеносному цинизму Алины верилось куда проще, чем выверенным словам Евгения.