Ревенант
Шрифт:
Пусть виду я постарался и не подать, но готовность слуги расстаться с самым дорогим своим имуществом произвела неизгладимое впечатление.
Святые небеса! Ох уж мне этот юношеский максимализм!
Уве принял ответ как должное и пожал плечами.
– Как скажете, магистр. Я просто подумал…
– Просто подумал? Это от избытка свободного времени, – заявил я и потребовал: – Принеси жезл!
После ранения Уве строго-настрого запретили усердствовать в работе с небесным эфиром, поэтому он лишь недоуменно захлопал глазами.
– Зачем?
– Неси! – потребовал я и позвал: – Марта! Иди сюда!
Ведьма быстро вышла в гостиную и с интересом уставилась на меня. Я указал ей на дальнюю стену и потребовал:
– Встань там и начинай медитировать, – а когда вернулся Уве, велел ему переложить жезл в левую руку и построить магический щит размером два на два локтя. – Только не накачивай его силой, – предупредил я школяра, когда тот на пробу махнул волшебной палочкой. – Просто сплети эфирную основу!
– А-а-а… – опешил школяр. – Но…
– Во-первых, тебе нельзя перенапрягаться.
– Я уже в порядке! – возразил Уве и немедленно закашлялся.
– Во-вторых, на сегодня твоя первоочередная задача – разработка левой руки. Поэтому никакой накачки щита силой, уяснил?
Школяр растерянно кивнул и принялся неловкими движениями создавать основу плетения. Работай он десницей, сотворил бы столь немудреное защитное заклинание в несколько касаний эфира, а так умудрился порвать две нити и не до конца затянуть ключевой узел, поэтому был вынужден развеять щит и начать все заново. Прежде Уве держал волшебную палочку в левой руке лишь во время фехтовальных поединков с маэстро Салазаром, а там было не до тонкой работы, оперировать приходилось едва ли не чистой силой.
Пока мои подопечные занималась приготовлениями к уроку, я ссыпал разложенные на столе монеты в кошели и унес их в спальню, а взамен прихватил невзрачный томик «Размышлений о нереальности нереального» Алфихара Нойля, откинул его обложку и полюбовался затейливым экслибрисом. Стоило бы вырвать первую страницу и спалить ее во избежание проблем с законом при возможном обыске, но преступным было обладание еретическим сочинением само себе, поэтому с этим решил не торопиться.
– Все готово, магистр! – объявил Уве.
Я оторвался от книги и скомандовал Марте:
– Расплети основу щита!
Девчонка недоуменно захлопала глазами, пришлось снизойти до объяснений:
– Кто говорил, что не умеет преодолевать магическую защиту? Так упражняйся, пока есть время!
– Но я действительно не умею!
Я поднял руки и пошевелил пальцами.
– Вперед!
Марта подошла к Уве, замерла в нескольких шагах от школяра и неуверенно поежилась. Я не задействовал истинное зрение, поэтому не мог оценить структуру использованного слугой плетения, но едва ли то было слишком сложным, и все же попытка разрушить чары оказалась неудачной. Сверкнула тусклая вспышка, ведьма отшатнулась и принялась дуть на обожженные пальцы.
– Филипп? – обернулась она ко мне.
– Действуй! – приказал я.
Но без толку. Следующие три подхода завершились столь же болезненными выбросами силы, как и первый.
Поначалу Уве самодовольно улыбался, затем не выдержал и обратился ко мне:
– Магистр! Подобным образом повлиять на чужое плетение невозможно!
В серых глазах Марты стояли слезы. Она пришла к аналогичному выводу, но признавать невозможность выполнить данное наставником поручение не спешила. Стояла, молча хлопала ресницами и собиралась с решимостью повторить попытку, пусть даже та и была обречена на неудачу.
Пришлось несколькими тягучими вдохами погрузиться в легкий транс и оценить структуру щита, дабы подсказать Марте наиболее простое решение проблемы.
– Не пытайся рвать нити, без должной подготовки из этого ничего не выйдет. Просто распусти плетение.
– Но как? – в один голос выдали мои подопечные.
– Так же, как распускают вязаные вещи. Отыщи конец эфирной нити!
Жезлом осуществить столь искусное воздействие было чрезвычайно сложно, но истинные маги способны воздействовать на незримую стихию собственными руками, а пальцы – инструмент несравненно более тонкий, нежели любая волшебная палочка. Самым сложным для Марты оказалось отыскать кончик нити, а потом она дернула ее, и плетение рассыпалось.
– Ух ты! – только и выдал изумленный школяр.
– Создавай щит заново! – сказал я, возвращаясь за стол. – Но не меняй структуру и не накачивай ее силой.
– Но если затянуть финальный узел…
– Внесешь изменения, когда она начнет разрушать щит за два удара сердца! – отрезал я и погрузился в чтение.
Уве и Марта упражнялись до самого обеда. Школяр изощренно прятал кончик эфирной нити, ведьма выискивала ее и разрушала плетение, но пока что и близко не приблизилась к заявленным мной «двум ударам сердца». Возилась она всякий раз куда дольше, чем дал бы ей время в реальной схватке мало-мальски опытный противник.
Мой слуга особенно не утруждался, большей частью используя стандартные слабосильные схемы, и даже так к концу занятия его лицо раскраснелось, а лоб покрыли бисеринки пота. Я внимательно изучил его эфирное тело и после трапезы выгнал на свежий воздух, наказав гулять по имению никак не меньше часа. За время его отсутствия я попытался поставить Марте технику работы с незримой стихией, но особыми успехами девчонка похвастаться не могла. Если воздействовать на чужие чары у нее получалось отлично, то сплетать эфир должным образом ведьма почти не умела. Мешало отсутствие полноценной теоретической базы и проблемы с самоконтролем.
– Медитации! – наставительно произнес я по окончании занятия. – Не пренебрегай медитациями!
А после с разрешения дворецкого отослал Уве и Марту в библиотеку графа, велев брать книги для чтения по своему усмотрению. Сам же вернулся к изучению «Размышлений о нереальности нереального», и, надо сказать, слог досточтимого Нойля вкупе с заковыристым почерком переписчика очень скоро начал вгонять меня в сон. С четверть часа я клевал носом, затем сдался и прямо в верхней одежде завалился на кровать. Еретический трактат был не особо объемен, ознакомление с ним не займет много времени, а вот послеобеденный сон – это святое.