Чтение онлайн

Раздавшись в стороны под напором американцев, боевики принялись окружать морских пехотинцев. Их было больше, и они были злы на чужаков. Раздался лязг затворов, на морпехов нацелились десятки стволов, способных изрешетить горстку людей Мартинеса за пару секунд.

— Похоже, нам придется хреново сейчас, капитан, сэр, — криво усмехаясь, выдавил капрал Доджсон, уверенно целившийся в толпу из своей могучей винтовки.

— Отходим к машинам и убираемся отсюда, — приказал Мартинес, проигнорировав замечание своего бойца. — Спины не подставлять! Прикрываем друг друга! Огонь только по моей команде! Кто-нибудь, позаботьтесь о девушке!

Фатиму Дадоеву подхватили сильные руки огромного афроамериканского парня, с такой заботой и нежностью, которой трудно было ожидать от этой ходящей груды мускулов, увешанной к тому же с ног до головы оружием.

— Отдайте ее нам, — закричали боевики, подступая со всех сторон к стоявшим плечо к плечу друг с другом американцам. — Сами убирайтесь вон, а ее оставьте здесь! Она наша!

— С дороги, — прорычал Мартинес, тыча стволом в грудь самого смелого чеченца. — Прочь!!!

Капитан Морской пехоты США видел перед собой бородатые лица, мерзкие рожи, перекошенные от злобы. Эти нелюди только что хотели всей толпой изнасиловать девчонку, убив всю ее семью, а до этого расстреляв на улицах несколько десятков прохожих. В том мире, о котором мечтал Энрике Мартинес, мечтал еще давно, гуляя по нищим квартала своего родного района, где на каждом углу можно было найти дешевых проституток и торговцев самой разной "дурью", этим животным не могло быть места.

От приказа открыть огонь капитан отделяло несколько мгновений. Он понимал, что группе не прорваться, не разорвать это кольцо. Но оставить им на потеху эту девушку-туземку Мартинес не мог, хотя тем он и спас бы дюжину жизней, жизней своих бойцов. Вот только как считать себя после этого мужчиной?

Стрекот, донесшийся из поднебесья, заставил всех разом запрокинуть головы, увидев промчавшиеся над городскими кварталами вертолеты. Пара АН-1W "Супер Кобра" прошла низко, над самыми крышами, возможно, подставляясь под зенитный огонь, но и позволяя тем, кто находился на земле, увидеть прицепленные под крылья блоки неуправляемых ракет и грозно торчавшие вперед стволы автоматических пушек.

Пилоты сразу оценили обстановку, и, заложив вираж над центром Урус-Мартана, звено зависло чуть в стороне от дома его покойного мэра, взяв на прицел толпу боевиков, почти поглотившую собой горстку морских пехотинцев.

Чеченцы, на собственном опыте знавшие, что такое боевой вертолет, за штурвалом которого сидит враг, бросились врассыпную, спеша укрыться под стенами домов, под деревьями, где угодно, лишь бы их не видели пилоты винтокрылых машин.

А гул над Урус-Мартаном только нарастал. С воем и свистом промчалась над городом пара короткокрылых штурмовиков "Харриер", уйдя куда-то на юг, в сторону границы. А на смену им уже спешили транспортные UH-1N "Ирокез", один за другим совершавшие посадку возле блок-поста морпехов.

— Кавалерия, — с облегчением выдохнул Энрике Мартинес, наблюдая за суетой в небе над чеченским городом. — Капрал, а все же ты был не прав, усмехнулся капитан, взглянув на Доджсона. — Кажется, пока обошлось!

Загрузившись в "Хаммеры", морские пехотинцы двинулись к своей базе. В средней машине, на заднем сидении, между двух громил в полной амуниции, устроилась Фатима Дадоева. Санитар, находившийся в группе, вколол ей настоящий "коктейль" из анестетиков и транквилизаторов и девушка послушно ехала туда, куда ее везли чужеземцы, еще не поняв даже, что она все еще жива.

Стоявший навытяжку посреди кабинета, обставленного со спартанской скромностью, человек походил на бездомного бродягу. На щеках – недельная щетина и потеки грязи, грудь обтягивает тельняшка с обрезанными рукавами, порванная в нескольких местах, испачканная кровью. Камуфлированные мешковатые штаны тоже грязные и потертые, словно их владелец километров пятьсот полз по-пластунски. Но стоило только взглянуть в его глаза, и сразу становилось понятно – этого человека можно пытать, измучив до смерти, можно сразу убить его, но сломать его волю не в силах, наверное, никто не свете.

Под холодными изучающими взглядами трех пар глаз пленник, доставленный сюда прямиком с поля боя, стоял неподвижно, расставив ноги на ширину плеч, расправив плечи, вскинув голову. Со скучающим видом этот человек изучал что-то на голых стенах, словно не замечая, что он здесь давно уже не один.

— Вам грозит наказание за терроризм, — сухо произнес Джеймс Уоллес, уже несколько минут изучавший пленного партизана, одного из первых, увиденных сотрудником ЦРУ живыми, а не в этих пластиковых мешках, похожих на пакеты для мусора. — Вас ожидает длительный тюремный срок, возможно даже каторга. В России смертная казнь была запрещена, и запрет этот пока никем не отменен, но это не делает вашу участь более завидно. Тюрьма где-нибудь в Заполярье – это та же казнь, только мучительная, растянутая на месяцы или даже годы. Наверное, я бы предпочел умереть мгновенно от пули в затылок, чем подыхать от туберкулеза, выхаркивая собственные легкие. А вот у вас такого выбора попросту не будет.

Перечисление грядущих кар не произвело на пленника никакого впечатления, и Уоллес продолжил изучать его. Мужчина средних лет, где-то под сорок на вид, но может быть и на пять лет меньше, крепкий, жилистый. Широкое лицо простого и честного человека, где-то даже приятное, мужественное и открытое. Только шрам на щеке портит впечатление – такие отметины не проходят до конца жизни. Еще из особых примет – полустершаяся татуировка на мускулистом правом плече, не яркая картинка, как у нынешних мальчиков и девочек, а обычная наколка. В рисунке можно опознать парашют и надпись – кириллицу Уоллес знал, как и русский язык – ДМБ-93.

— Если вы будете сотрудничать с нами, проявите лояльность, наказание не окажется таким суровым, — снова нарушил молчание сотрудник разведки. — Мы предлагаем вам честную сделку.

Уоллес был самым старший здесь по должности, был наделен самыми внушительными полномочьями среди тех, кто собрался посмотреть на пленника, доставленного бойцами Сто первой дивизии с места короткого и яростного боя. Кроме агента ЦРУ, специально прибывшего на одну из опорных баз десантно-штурмовой дивизии, стоявшей на страже нового нефтерповода, в эти минуты именно в этом месте оказались еще двое.

Рональд Говард, сменивший по случаю деловой костюм на одежду попроще, которая подошла бы какому-нибудь туристу, стоял у окна, не без интереса разглядывая русского террориста, одного из тех самых "партизан", от происков которых он лично должен был защищать вложения акционеров "Ю-Пи", долларом проголосовавших за проект "Полярный экспресс". Признаться, менеджер нефтяной компании был удивлен – он ожидал увидеть перед собой безумного фанатика, а встретил обычного человека.

А вот командир аэромобильного батальона Сто первой воздушно-штурмовой, чьи бойцы и захватили этого партизана, взяв в плен его одного из целой группы, смотрел на русского без особого интереса. Он увидел немало пленных еще в Грозном, когда дивизия вместе с подоспевшим бронекавалерийским полком чистила город от остаточных групп русских, упорно не желавших прекращать сопротивление.