Шрифт:
Борис Ямпольский
Ресторан "Иртыш"
Я сел за одинокий столик, покрытый холодной, желтой клеенкой, на котором стояло блюдце с крупной темной солью и в стакане мелко нарезанные салфетки, такие мелкие, что ими утираться муравью. подошла официантка, вынула из передника блокнотик и приготовила карандаш.
– - Что есть?
– - спросил я.
– - Все есть.
– - Яичница есть?
– - Нет.
– - Сосиски?
– - Нет.
– - Может, каша есть?
Она обидчиво поджала губы и не ответила.
– - Или кефир?
– - Вы что, надо мной издеваетесь?
– - А что же все-таки есть?
– - Пельмени...
– - А что еще?
Она опять поджала губы.
– - Пельмени и пятьдесят граммов, -- сказал я.
– - Сколько?
– - Пятьдесят.
Она спрятала блокнотик и карандаш и ушла, раскачиваясь на высоких каблуках, и в длинной змеиной ее талии было пренебрежение.
Открылась дверь, и в ресторан вошел слоноподобный мужчина с красным от ветра лицом, в твердом, широком брезентовом плаще поверх ватника, весь в ледяных брызгах, и направился ко мне. За столиком стало холодно.
Подбежал швейцар.
– - Гражданин, сдайте авоську на вешалку!
– - Не,--сказал слон, пряча авоську под стол,
– - А я вам говорю: сдайте авоську на вешалку! Зина, не обслуживай его!
– - На, подавись!--сказал он, протягивая авоську. Девушка принесла на подносе графинчик и объявила:
– - Пятьдесят граммов...
Пришелец с интересом взглянул на меня, потом на графин, и все-таки ему показалось, что он ослышался.
На вид казалось, водки много. Но это был оптический обман граненого графина. Когда я вылил все в рюмку, оказалось пятьдесят граммов или еще того меньше,
– - Ты сколько выпил?
– - Пятьдесят. Слон усмехнулся.
– - У меня лимит -- триста и поверху кайзер-бир.
– - А зачем так много?
– - Ревматизм!
– - коротко сказал он.
– - Шпрее.
– - Вам что?
– - спросила официантка.
– - Триста и салат на свой взгляд.
– - Сто, -- сказала девушка и пошла к буфету.
– - Аптека,--буркнул сосед.
– - Антибиотики.
Официантка принесла графинчик. Он вылил все в рюмку и выплеснул в рот и растерянно взглянул на рюмку, словно там была водичка. Утерся рукавом и стал тыкать вилкой в закуску, но мороженая свиная грудинка была жесткая, скользкая, и, взяв в руки, он стал грызть ее всеми зубами.
– - Девушка!--он подмигнул и показал пальцем на
стопку.
– - Все!--сказала она и отвернулась.
– - Симпатичная...
– - Вы меня лучше не просите -- норма!--сказала
она, не поворачиваясь.
– - Красавица, мы моторные, мы на реке, сразу все
выдует, мигом!
– --- Бы что, хотите, чтобы я на скандал наскочила, да?
– - Молчу, -- сказал моторный.
– - Вы хотите, чтобы я выговор получила?
– - А что без выговора можно?
– - кротко спросил он.
– - Коньяк "Елисей".
– - И на прицеп пива.
Девушка принесла коньяк и пиво, он выплеснул коньяк в рот, потом запил пивом, пощелкал языком.
– - Букет моей бабушки, -- засмеялся он, тыча вилкой в огурец, и на несколько минут успокоился.
– - Есть огневая поддержка?
Я вынул спички, зажег и дал ему прикурить.
– - А вот была та сказка в Саксонии, --неторопливо начал он.
– - Знаешь, где Саксония?.. Победа! Понимаешь, победа! А жидкости -- ни грамма. Уловил? На вопросы: "Тринк? тринк?" -- мотают головой: "Нике! никс!" И скажи пожалуйста, в одной кухоньке, беленькой, миленькой, старшина нашел оранжевую бутыль. Огонь! А-а-а!
Немка кричит: "Пан, пан, бреншпирт!" Значит, пузырек для разжигания примуса. А мы: "Фрау, порядок!" Не сегодня родились. Киндеркопф! Мы аккуратненько разлили по стаканчикам. А немка на подоконник: мол, сигану с третьего, убьюсь, решусь жизни самоубийством, отравитесь, а меня к стенке. Мы чокнулись, немка в обморок. А потом проснулась -- мы закусываем. Она поглядела, поглядела и бежать по квартиркам, и кричит, смеется, хвастается: "Зи тринкен бреншпирт! Зи тринкен бреншпирт!" Мои, мол, вот какие дьяволы--пьют бреншпирт и не загибаются. А нам это было как какао!
Он взглянул на официантку.
– - Принцесса! Она подошла.
– - А что еще без выговора можно?
– - Портвейн можно.
– - Сладкий, наверное,--он скривился.
– - Ликер абрикотин можно...
– - А больше ничего нельзя?
– - Он подмигнул и изобразил стопочку.
Не отвечая, она отвернулась.
– - Два абрикотина!
– - покорно сказал он.--Только подкеросинь немного.
– - Ликер абрикотин пойдет, -- сказала девушка буфетчице, выбивая чек.
– - Это все тому вулкану?
– - спросила буфетчица.-- Смотри, Зина!
– - Из него все ветром выдует, мигом.
Она принесла в фужере ярко-рубиновый ликер. Сосед мой сглотнул густую, липкую жидкость, сплюнул и стал жадно есть, не разбираясь, тыкая вилкой в селедку, в мясо, в огурец.
– - Молчок!
– - говорил он сам себе.
– - Штиль! Прошло несколько минут.
– - Мамочка, а мамочка, -- жалобно попросил он.
– - Теперь крышка, -- сказала она.--Теперь только шампанское.
– - Комплект! Катюша!
– - сказал он радостно.
Шампанское кипело в бокале. Он пил его, как воду, бокал за бокалом, и хмыкал от удовольствия и покручивал головой:
– - Детский садик! Вот так детский садик! Сосунки. А она стояла, смотрела и говорила:
– - Надо же