Чтение онлайн

Мне стало неловко. Я не знала, стоило ли мне отойти в сторону и оставить их наедине или остаться и послушать, что сообщит Итан.

Однако моё присутствие никого не смутило, поэтому я решила остаться.

— Это белая женщина, лет двадцати. Пяти футов девяти дюймов роста, вес — сто двадцать[31]. Плюс-минус.

— Время смерти?

— От пяти до десяти лет. Я больше склоняюсь к десяти.

Девлин нахмурился:

— Она долго пролежала в земле.

— Обычно идентификация при таких обстоятельствах проходит намного сложнее, но у нас множество зубов и обширных предсмертных травм.

— Интервал до смерти?

— Несколько месяцев. Треснувшие рёбра и ключица, перелом позвонков, таза и правой бедренной кости. По моим предположениям, она попала в страшную аварию, вероятно, автокатастрофу. Она шла на поправку, но могу представить, как она страдала от постоянных болей. Впереди её ждали месяцы, если не годы, физиотерапии.

— Это значительно сужает круг поисков.

— Мы уже загрузили её в систему. Остальное — вопрос времени.

У Девлина зазвонил мобильный, и он отошёл в сторону, пока я подводила подсчёты в голове. Эфтон Делакур убита пятнадцать лет назад. Выкопанные вчера останки пролежали в земле от пяти до десяти лет. Ханна Фишер мертва несколько дней. Я задумалась: либо у нас выходит иная схема убийств, либо мы попросту не нашли все тела.

— С вами всё в порядке? — спросил Итан, прерывая мои размышления.

— Просто немного устала.

Он внимательно меня рассмотрел.

— Вы немного раскраснелись. Уверены, что не переутомились?

— Нет. Я в порядке. А почему вы спрашиваете?

— Я слышал, что именно вы с Девлином обнаружили тайную комнату и туннели. И скелет, — мрачно добавил он. — Это не могло не сказаться на нервах.

— Это был немного травмирующий опыт, — призналась я.

— Вы хоть поспали прошлой ночью?

Я подумала о том, как Девлин мирно дремал в моём кабинете, пока я лежала полностью одетой в постели, уставившись в потолок и мучаясь.

— Немного.

— Но вы всё равно приехали. Я вижу как минимум полдюжины полицейских, слоняющихся без дела. Они могли бы обойти это кладбище за вас.

— Я знаю местность и что искать, вроде как.

Он пожал плечами.

— Хорошо. Но если вам нужен перерыв — отдохните. Джон себя не щадит, но это не значит, что вы тоже должны надрываться.

Я обернулась через плечо. Девлин скрылся на одной из дорожек и был вне зоны слышимости.

— Вы давно его знаете?

— Да. Он может казаться немного молчаливым временами, но он не всегда был таким. Катастрофа его изменила. Я не верю, что он сможет когда-нибудь оправиться.

— Я понимаю. Он потерял семью.

Итан тяжело вздохнул.

— Дело не в горе. Его снедает чувство вины.

Я обеспокоенно обернулась.

— Нам не стоит об этом говорить.

— Ошибаетесь, Амелия. Вам нужно это услышать.

— Он может вернуться.

Итан повернулся лицом к дорожке.

— Так он не застанет нас врасплох.

— И всё равно мне неловко.

— Мне тоже. Что бы ни происходило между вами и Джоном, это не моё дело. Вы взрослые люди, и, возможно, мне не стоит лезть в ваши отношения. Но вы кажетесь хорошим человеком, а Джон мне как брат.

Я поражённо уставилась на Итана.

— Я и представить не могла, что вы так дружны.

— Больше нет, — ответил Итан. — После смерти жены и дочки он вычеркнул большинство друзей из своей жизни. Мне кажется, он хотел избавиться от любых напоминаний. Но раньше я, он и Мариама были неразлучны. Я был крёстным отцом Шани.

— Я… не знала. Мне так жаль.

Он кивнул, взгляд стал мрачным.

— Я был с Джоном, когда ему сообщили об автокатастрофе. Ранее тем днём я был у них дома. Мариама планировала устроить барбекю. Она ждала его всю неделю, но Джона резко вызвали на работу. Они грызлись весь день, но телефонный звонок стал спусковым крючком.

— Для чего?

Итан заколебался.

— Мариама была страстной, импульсивной женщиной. Её непредсказуемость была частью её очарования, и, думаю, именно поэтому Джон так сильно в неё влюбился. Она так отличалась от него. Но при этом она могла быть ревнивой, мстительной и эгоистичной, даже если речь шла о его карьере. Она знала, за какие ниточки нужно дёрнуть, как задеть Джона, и получала от этого удовольствие. Мариама кое-что сказала в тот день, кое-что неприятное. Она прекрасно понимала, что это выведет его из себя.

— Они поссорились?

Итан провёл рукой по волосам и отвёл взгляд.

— Да. Сцена вышла откровенно некрасивой. Никакого рукоприкладства, конечно, только сказанные в гневе слова, которых не забрать. Хуже всего, Шани всё слышала. До сих пор помню, как она вцепилась в брючину Джона, чтобы привлечь его внимание. Думаю, она пыталась его успокоить, но он был слишком зол... слишком увлечён спором в тот момент, чтобы заметить. Он выбежал из дома и уехал, а Шани встала у окна и помахала ему на прощание. Это был последний раз, когда он видел её живой.

Я подумала о том, как маленький призрак теперь цепляется за ноги Девлина, и мне захотелось расплакаться.

— Вообразить даже не могу, — тихо ответила я.

— Кто может? Уверен, Джон жизнь готов отдать, лишь бы вернуться в тот момент. Если бы он только мог обнять Шани в последний раз…

Я не могла больше этого выдержать. Мне не хотелось, чтобы Итан продолжал, но я увязла слишком глубоко. Придётся слушать до конца.

— После работы он позвонил мне, и мы пошли пропустить по стаканчику. Ему нужно было выговориться. И вдруг стала названивать Мариама. Он увидел её имя на дисплее и проигнорировал. Позже он узнал, что она пыталась дозвониться до него спустя несколько секунд после вызова 911. Её машина слетела с моста, она не смогла выбраться из салона. Оказалась запертой в тонущей машине вместе с Шани. Возможно, Мариама знала, что помощь не успеет. Возможно, она позвонила, чтобы дать Джону шанс попрощаться. А он не взял трубку.

Я обняла себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Вот с чем он живёт. Эта вина всегда с ним. Боюсь, в его жизни не осталось места для чего-либо ещё.

— Для меня, вы хотите сказать.

У Итана потеплел взгляд.

— Я решил, что вам стоит это знать.

***

Рассказ Итана очень сильно меня расстроил, и остаток дня я избегала Девлина. Я просто не могла посмотреть ему в глаза. Не после такого. Я не могла представить, через что он прошёл. Не хотела представлять. И все же печаль в его глазах, отпечатавшаяся на лице скорбь и не отпускающие его призраки говорили о многом.