Чтение онлайн

Заместитель министра МВД неторопливо вылез из машины, прощаясь, махнул рукой водителю, вдохнул полной грудью свежий воздух и зашагал к своему подъезду.

«С 15 числа уже всё. Пенсионер. Как-то это непривычно», — Борис Алексеевич зябко поежился от встречного пронизывающего ветра, ссутулился, поплотнее запахнул ворот плаща, закрываясь от потоков холодного воздуха.

Большая часть непростого жизненного пути позади. В 1934 году молодого восемнадцатилетнего Борю, отправили работать в органы прокуратуры по комсомольской путевке. В 1941 году пришлось вступать в Красную армию и идти на фронт. В октябре Викторова назначили помощником военного прокурора в Тульском гарнизоне. Войну Борис Алексеевич закончил в должности заместителя прокурора 4 Армии.

А в 1953-м году пришлось поучаствовать в первом резонансном деле, получившем широкую известность среди работников спецслужб и армии. Викторова, как военного прокурора Западно-Сибирского Военного округа, привлекли к расследованию фальсификаций дел сотрудниками МГБ СССР.

Время тогда было непростое. Расследование проходило в нервной обстановке. Викторова давило начальство, требуя быстрых показательных результатов, вмешивались сотрудники органов, аккуратно намекая на снисхождение к собственным друзьям.

Но Борис Алексеевич довел дело до конца. Виновные, на тот момент оперуполномоченные МГБ Гоманков и Жульдиков, были осуждены на длительные сроки лишения свободы. Оклеветанный ими председатель колхоза, Федор Иванович Таскаев — бывший офицер-фронтовик, выпущен из тюрьмы и реабилитирован.

Викторов всегда старался проводить следствие объективно и профессионально. Это оценили. В январе 1955-го он стал заместителем Главного военного прокурора СА и ВМФ.

Бориса Алексеевича назначили руководителем специальной группы по реабилитации репрессированных по 58-ой статье. Викторов смог добиться оправдательных приговоров для большого количества несправедливо осужденных военных, работников органов и партии.

В милицию Борис Алексеевич пришел в 1967 году, и проработал 11 лет на должности заместителя министра внутренних дел. И сейчас настала пора сдавать дела и уходить в отставку.

«Ничего. Пора отдохнуть. Всю жизнь работать невозможно. Теперь на даче поживу в своё удовольствие. Буду картошку копать, помидоры, огурцы сажать, как настоящий советский пенсионер», — попытался взбодриться Борис Алексеевич. Но грусть все равно щемящей тоской охватывала душу. Не просто было осознавать, что жизненный путь подходит к концу, а впереди только пенсия, огород и ностальгические посиделки с такими же отставниками.

Задумавшись, Викторов даже не заметил, как почти дошел до своего подъезда. Навстречу ему поднялся крепкий седой мужчина лет 50-ти с большим толстым портфелем из потертой коричневой кожи.

— Здравствуйте, Борис Алексеевич.

Викторов напрягся.

— В чем дело? — холодно осведомился он. — Я вас не знаю. Кто вы вообще такой?

— Это неважно, — отмахнулся незнакомец. — Можете называть меня Андрей Иванович. Я вас беспокою по делу. Помните, в 1974 году Василий Павлович Овинников, начальник следственного отдела Управления общественного порядка Ставрополья, отправил вам рапорт о всплеске преступности, мздоимстве работников правоохранительных органов края?

Седой сделал паузу, глядя на Викторова.

— Дальше, — потребовал Борис Алексеевич. На вопрос он предпочел не ответить.

— Там было написано, что секретарь крайкома на многочисленные обращения Овинникова не реагирует. Вы написали служебную записку на имя Горбачева. Он предпочел спустить дело на тормозах, формально обвинив начальника УВД Выскубенко и трех его заместителей, но на деле ни один из них не понес никакого наказания. Главу милиции края отправили на пенсию с почетной грамотой от крайкома, а заместители остались на своих местах.

— Откуда вы всё это знаете? — Викторов, прищурившись, с интересом разглядывал собеседника.

Андрей Иванович спокойно выдержал пристальный взгляд заместителя министра МВД.

— Мне дежурную группу с райотдела вызвать, чтобы мы побеседовали в другой обстановке?

— Дослушайте, пожалуйста, до конца, Борис Алексеевич, — попросил седой, — это важно. А потом, если у вас останутся вопросы, можете вызывать кого угодно.

— Хорошо, продолжайте.

— Естественно, Николаю Анисимовичу это не понравилось. Этим летом в Ставрополье по его поручению работала группа лучших московских оперов под руководством вашего коллеги — Бориса Шумилина, ищущая доказательства противоправных действий Горбачева. Но Шумилина в аэропорту встретили люди Суслова. Михаил Андреевич отобрал материалы и пообещал разобраться. Но сделано ничего не было. Мы — группа сотрудников правоохранительных органов и комитета госбезопасности, сумели сохранить копии документов комиссии Шумилина и добавить к ним новые доказательства, обличающие Горбачева, которого мы считаем сознательным вредителем и коррупционером. И сейчас я хочу вам их передать.

— Передавайте, — протянул руку Борис Алексеевич.

Андрей Иванович вручил ему портфель.

— Секунду, — попросил замминистра МВД. Он прижал портфель к груди, щелкнул желтыми латунными замками, приоткрыл его, увидел несколько толстых папок с бумагами и фотографиями, кассеты, и, удовлетворенно хмыкнув, закрыл.

— Передайте, пожалуйста, материалы Николаю Анисимовичу Щелокову, это очень важно, — попросил седой.

— Не обещаю, сначала сам посмотрю, — ответил Викторов, — Если они того стоят, обязательно передам.

— Они того стоят, — улыбнулся Андрей Иванович, — Сами увидите. А пока до свидания.

Мужчина резко развернулся и быстро пошел прочь.

Викторов задумчиво посмотрел ему вслед.

Через пару минут Борис Алексеевич уже был дома. Жены в квартире не оказалось. Скинув плащ и ботинки, заместитель министра сразу же потащил портфель к себе за стол. Раскрыв первую папку, он начал её листать, пробегая взглядом по содержимому документов и фотографиям. Глаза заместителя министра МВД изумленно расширились.

«Вот это да. Это нужно непременно показать Щелокову. И чем раньше, тем лучше».

14 ноября. 1978 года. Совещательная комната военно-патриотического клуба «Красное Знамя»

— Игорь Семенович, откуда я мог знать? — Мальцев виновато развел руки. — Мы немного погуляли по парку, в кафе зашли. У меня мать к сестре в деревню на пару дней уехала, я Аленку к себе домой потащил. А Леха пошел Свету в общежитие провожать. И вот…

— Откуда мог знать? — передразнил Зорин, — Оттуда. Мог бы его не оставлять одного. Вечер, район там не очень хороший, много гопоты и пьяных студентов. Ладно, что уже говорить. Теперь надо Шелестова искать. Где он, и что с ним, неизвестно. Родители мне сегодня утром звонили. Они места себе не находят. Уже в милицию обратились. Заявление написали о пропаже. Правда, опера не очень-то хотят шевелиться. Заявление приняли, но сказали, пусть пока полежит, слишком мало времени прошло, может, загулял или ещё что.