Чтение онлайн

— Я помню первый раз, когда я понял, что хочу поцеловать тебя, — наконец говорю я, не совсем уверенный, откуда вообще взялось это чувство. Но память яснее, чем день. Это было летом перед восьмым классом. Я неделями выставлял себя дураком, пытаясь произвести на нее впечатление, рассмешить ее. Я еще не знал, что так начинаются влюбленности. Когда баланс склоняется от дружбы к влечению. — За несколько недель до того, как мы пошли в восьмой класс. Мы все были там, ныряли со старого пирса.

Она издает тихий смешок.

— Боже, эта штука была смертельной ловушкой.

Это действительно была та ветхая деревянная пристань, наполовину утонувшая в волнах и разваливающаяся на части. Жертва урагана несколько лет назад, кишащая ржавыми гвоздями и осколками. В какой-то момент старшеклассники вытащили металлическую лестницу на ту часть пирса, которая все еще стояла, и привязали ее к пилону с помощью банджи-шнуров. Это был своего рода обряд посвящения — проплыть сквозь разбивающиеся волны, взобраться на шаткую штуковину и спрыгнуть с верхних перил. Тогда все, что вам нужно было сделать, это не позволить волнам отбросить вас к пилонам, покрытым ракушками, которые сорвали бы плоть с ваших костей.

— Там был тот девятиклассник — Джаред, или Джексон, или кто-то еще. Он флиртовал с тобой весь день, делая сальто с пирса, как будто он такой чертовски крутой. И был таким неприятным из-за этого. Типа, эй, посмотри на меня, я такой крутой. Итак, ты подговорила его прыгнуть на один из пилонов с пирса. Это был, может быть, десятифутовый прыжок к цели в один фут, а прямо под ним из воды торчали всевозможные разорванные, зазубренные куски. Когда волны просто бушуют под нами. — Я ухмыляюсь. — Внезапно он перестал быть таким громким. Начал придумывать оправдания и прочее дерьмо. И пока все ругают его за то, что он струсил, ты разбегаешься и летишь по воздуху. На долю секунды я посмотрел на Купера, как будто, о, черт, нам придется прыгнуть за тобой и вытащить тебя обратно на берег, когдаты сломаешь шею или на что-нибудь наткнешься. Но потом ты встала. Идеальная посадка. Самая крутая вещь, которую я когда-либо видел.

Она смеется про себя, вспоминая.

— Меня ужалила медуза после того, как я спрыгнула вниз. Но я должна была относиться к этому спокойно, ты же знаешь. В первую очередь, не хотела выглядеть тупицей из-за того, что прыгнула туда.

— Да, наверное, хорошая идея. У тебя было бы десять мальчиков-извращенцев, которые вытаскивали бы свои крошечные члены, чтобы пописать тебе на ногу. — Мы оба содрогаемся от отвращения к этой идее.

— Но ты не поцеловал меня в тот день, — указывает она. — Почему нет?

— Потому что ты чертовски страшная.

— О. — Она смеется, добродушно толкая меня локтем в плечо.

— Я имею в виду, я знаю, что к тому времени мы были друзьями уже много лет, но когда ты понимаешь, что влюблен в кого-то, это похоже на то, что ты начинаешь с нуля. Я не знал, как к тебе подступиться.

— Ты сумел.

Она перемещается рядом со мной, и я чувствую изменение в воздухе между нами. Что-то происходит. Не говоря ни слова, я чувствую, что она решает больше не злиться на меня.

— У меня не было выбора, — признаю я. — Я собирался выцарапаться из своей кожи, если бы я не узнал, на что были похожи твои губы.

— Может быть, тебе следовало это сделать. — Одеяло спадает с ее плеч. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Съел бы себя заживо. Избавил нас обоих от хлопот.

— Поверь мне, нет ни одной версии этого, — я жестом указываю между нами, — где мы не были бы вместе, Фред. Так или иначе. Я могу сказать тебе это наверняка.

— И к черту сопутствующий ущерб.

— Да. — Без колебаний.

— Пока все горит вокруг нас.

— Мне так нравится. — Потому что ничто другое не имеет значения, когда она моя. Ничего. Она — все и вся.

— С нами что-то не так, — бормочет она, сокращая расстояние между нами, пока я не чувствую, как ее рука касается моей, а ее волосы развеваются на ветру по моему плечу. — Так не должно быть.

— Как это должно быть? — Я не имею ни малейшего представления, что это значит, но я бы ни за что не стал менять свои чувства к ней.

— Я не знаю. Но не так сильно.

Я больше не могу сопротивляться желанию. Я протягиваю руку, чтобы осторожно поправить ее волосы за ухом, затем провожу пальцами по длинным мягким прядям на затылке, когда она наклоняет голову в ответ на мои прикосновения.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — Хрипло спрашиваю я.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

— Ты знаешь, что случится, если я это сделаю, Жен.

В ее глазах вспыхивает жар, эти яркие синие глубины, которые никогда не перестают притягивать меня.

— Да? Что будет дальше? — спрашивает она, и легкий изгиб ее губ говорит мне, что она уже знает ответ, но хочет услышать его от меня.

— Я поцелую тебя. — Я провожу большим пальцем по ее затылку. — И тогда… тогда ты попросишь меня трахнуть тебя.

У нее перехватывает дыхание.

— И что потом? — Ее голос дрожит.

— Ты знаешь что. — Я сглатываю сквозь внезапный натиск чистой похоти. — Я никогда не смогу сказать тебе “нет”.

— Я знаю это чувство, — говорит она, а затем ее губы касаются моих, и с этого момента я больше не контролирую ситуацию. Мы становимся этим автономным существом с собственным разумом. Как потеря сознания. Она прикусывает мою губу с тихим стоном, хватая в охапку мою футболку. Я тверд как скала и готов быть внутри нее, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Позволь мне попробовать тебя, — шепчу я ей в рот.

Откинувшись на бревно, подстелив под себя одеяло, она раздвигает ноги для меня, предоставляя мне доступ, которого я отчаянно жажду. Даже не пытаясь быть вежливым, я стягиваю с нее кружевные трусики, засовываю их в карман и перекидываю ее ногу через плечо.

— Я скучал по этому, — говорю я со счастливым стоном.

Боже, и я получил это. Я скучал по тому, как она дергает меня за волосы, когда я сосу ее клитор, выгибает спину, чтобы потереться о мое лицо, когда я провожу своим языком по ее нежной плоти. Я скучал по ее тихим вздохам удовольствия. Ее пальцы запутались в моих волосах. Я подтягиваю ее колени к груди, раскрывая ее, пока она дрожит у моего рта. Она молчит, почти затаив дыхание. По крайней мере, пока я не ввожу в нее два пальца. Затем она неудержимо стонет, и это почти несправедливо, как быстро она кончает. Я хочу, чтобы это длилось для нее дольше, но я также жажду заставить ее дрожать из-за меня.