Чтение онлайн

На них были изображены сцены из причудливого мира богов, поражавшие своей выразительностью. Перед нами открылись конические здания, между которых летали странные экипажи, фонтаны со струей воды размером с дом и шестиугольные пирамиды. Там были террасы, сады, триумфальные арки и рощи, в которых прогуливались невероятные боги.

— В египетском стиле, — сказала Элиши, — во всяком случае, очень похоже. Хотя признаюсь, что я не эксперт в подобных вещах.

— Я, к сожалению, тоже, — ответил я. — Но осмелюсь предположить: египтяне имеют к этому какое-то отношение. Только у меня есть странное чувство, что на самом деле египтяне были не первыми, скорее наоборот. Этот мир богов выглядит намного старше, чем египетский. Не так очеловечен, что ли… Скорее, как…

— Как что?..

Я вздохнул. Честно говоря, я совсем не хотел открывать эту тему. Но теперь, раз уж проболтался, придется рассказывать всю историю с самого начала.

— Вы когда-нибудь слышали теорию о том, что и пирамиды, и сфинкс на самом деле намного старше, чем принято считать?

Элиши покачала головой.

— Ну, например, на сфинксе были обнаружены следы эрозии — желобки, которые идут сверху вниз. Следы ветровой эрозии проходят горизонтально. Следовательно, эрозия на сфинксе может быть только водной. При этом достоверно известно, что в Сахаре не было ни одного сезона ливней, по крайней мере, на протяжении последних шести тысяч лет. И пустыня существовала задолго до того, как ее заселили египтяне. Есть теории, что пирамиды Гизы были построены за несколько тысяч лет до появления первых фараонов. Грубо говоря, они просто переделали их в свои гробницы и поместили себя в уже готовые гнездышки.

— Кто же их тогда построил, если не фараоны? Может, сами боги?

Ее взгляд дал мне понять, что последний вопрос она задала совершенно серьезно. А почему бы и нет? Во всяком случае, глядя на все то, что нас окружает, можно поверить, что все возможно.

— Современные теории сводятся к одной высокоразвитой пракультуре, которая намного старше египетской, — продолжал я. — Она существовала в те времена, когда Сахара была зелена и плодовита, и ее населяли слоны и носороги.

— А может, «конгозавры»? — Элиши с надеждой посмотрела на меня.

— Вполне возможно. Только до сегодняшнего дня от этой культуры не находили следов, — я пожал плечами. — Все, чем располагали ученые — сомнительные следы, знаки и признаки. По неподтвержденным слухам, на границе Ливии и Судана есть некое захоронение, поиски которого привели к шестигранной пирамиде. Только по непонятным причинам в этой истории оставалось слишком много пробелов. Вполне возможно, что это — всего лишь газетная утка.

— Но здесь-то не утка! — Глаза Элиши блестели. — Если ваши слова — правда, то это значит, что мы наконец-то напали на след, который может доказать все эти теории.

— Это не просто след, а недостающее звено, — возразил я, — и не менее сенсационное, чем открытие мокеле-мбембе.

Я повернулся лицом к фрескам. Каждая последующая картина не была похожа на предыдущую. Но, насколько фантастическими ни были изображения, в них имелся некий общий элемент, деталь, которая представляла собой явную связь с реальностью.

— Посмотрите-ка сюда, — прошептал я и обратил ее взгляд на эту деталь.

Нижняя часть фрески изображала замкнутую подземную Вселенную, своего рода Нижний Мир.

Элиши провела подушечками пальцев по контуру фрески.

— «Конгозавры», — прошептала она, — сотни «конгозавров».

Я наблюдал за тем, как ее пальцы скользили по жирным телам гигантских ящеров, переплетенных между собой. Некоторые из них держали в пасти дугообразные палки, другие — какие-то предметы, напоминавшие телевизоры или сундуки. Или то были книги? Да, дело принимаю все более мистический оборот.

— Некоторые из них, кажется, держат на своей спине свод, — прервала Элиши молчание. — Такое впечатление, словно на них держится вся верхняя половина картины. Была бы я искусствоведом, то сказала бы, что на их плечах покоится фундамент нашего собственного мира, без них все рухнуло бы.

Я кивнул.

— Достаточно прямолинейная символика, не находите? А посмотрите вот сюда. Тут целая вереница людей с носилками, на которых лежат больные или умирающие. И благодаря одному только прикосновению животного они исцеляются. Это что — слезы, которые падают из их глаз?

— Они плачут от страдания рода человеческого.

Кажется, Элиши тронуло то, что она ощутила.

Я глубоко вдохнул.

— Значит, все это время мы ошибались. Люди заселили местность ради этого существа. Они любили и уважали его. Обожествляли. Если это не знак его добросердечия, то я даже не знаю, что еще он может означать.

— А статуи, следовательно, были задуманы для того, чтобы не впускать в святилище непрошенных гостей, — сказала Элиши, — как защита от неверующих. Тем не менее, — она покачала головой, — я все равно не до конца понимаю происходящее…

— Что вы имеете в виду?

Она раскинула руки.

— Да все это. Какая-то мистерия. Вопросы следуют один за другим. Кем были здешние люди, для чего они воздвигли этот храм? Почему они исчезли, что уничтожило их культуру? И вот еще — кто зажег лампы? Вы же не хотите мне сказать, что они горели на протяжении нескольких тысяч лет!

— Вот такое практическое мышление мне в вас и нравится больше всего, — сказал я, подмигнув Элиши. — Предлагаю приостановить все наблюдения, пока мы не выясним, кто скрывается в этой пещере. Понимаю, это сложно, но другого выхода нет.

Элиши подмигнула мне в ответ.

— Вы становитесь настоящим авантюристом. Потрясающие изменения по сравнению с тем парнем, с которым я познакомилась неделю назад.

— Ну, не преувеличивайте, — возразил я, хотя ее комплимент мне очень польстил. — Я чертовски боюсь того, что может ждать нас внизу. И чем дольше мы тут стоим, тем хуже мне становится. Давайте же, наконец, спустимся.

Мы пошли дальше, но на этот раз оказались более целеустремленными и не останавливались возле каждой интересной детали храма.