Реприза
Шрифт:
Я улыбаюсь. Похоже, именно такой честности мне и не хватало.
«Но раз уж ты зашла ко мне, давай встретимся».
«Ты хотел написать: давай потрахаемся?»
«Ты понимаешь меня без лишних слов».
«Хорошо. Я сегодня вечером как раз свободна. Приезжай в ресторан "Малахит" на Добролюбова к семи вечера. Мы недавно там с Андреем были. Кухня у них отличная».
«Понял. Буду».
Закрываю сайт и выхожу из туалета.
С досугом определились, теперь и о работе можно подумать.
Сажусь за ноутбук. Открываю блокнот. Вспоминаю вчерашнее.
Моя статья главреду точно не понравится.
Звонит телефон.
А вот, собственно, и он.
– Да, Борис Петрович, – отзываюсь я.
– Евгений, ко мне, быстро, – из трубки доносится сухой голос.
– Я ещё статью не написал.
– Ох, не волнуйся, – голос главреда дрожит. – Ты больше ничего не напишешь.
Связь обрывается.
И чего он разнервничался?
Я выключаю ноутбук и начинаю собираться. До бесстыдства долго кручусь у зеркала – перед встречей с Мариной пытаюсь соблюсти баланс вкуса и пофигизма. Останавливаюсь на тёмно-синем пиджаке, чёрной рубашке и голубых джинсах. Надеюсь, Марина будет в том чёрном облегающем платье, как и в прошлый раз, когда они гостили у нас…
Тогда я часто ловил на себе её взгляды. Улучив момент, она осталась со мной наедине – пошла помогать мне на кухне. Разрезая помидоры и огурцы, мы шутили особо пошло. Она что, рассчитывала на перепихон на нашем столе?
Разобраться в этом я не успеваю, так как незаметно для себя оказываюсь прямиком перед дверью главреда.
– Какого хрена ты вчера устроил?! – Борис Петрович сразу же набрасывается на меня.
Бабочка на нём так крепко стянула горло, что голова его набухла.
– Если вы про нашу дискуссию с Максимовым, то…
– Дискуссия? – главред приподнимается и нависает над столом. – Дискуссия?! Да это же был настоящий скандал! И ты показал себя полнейшим хамом и невеждой!
– Борис Петрович, не драматизируйте…
– Это не я драматизирую, а наши с тобой коллеги из других изданий! Ты заголовки новостей видел?
Я верчу головой.
– А, значит, ты дрых всё это время. Почитай, почитай потом.
– Не понимаю, из-за чего все так всполошились. Мы даже до оскорблений не дошли.
– Да ты сам как ходячее оскорбление!
На это возразить мне нечем.
– Зачем ты полез в перепалку с Максимовым? Я же предупреждал тебя, что это наш важный акционер, – главред явно решил довести дело до конца.
– Я лишь высказывал своё мнение. К тому же я и не знал, что этот тип и есть Максимов.
– Хочешь сказать, что ты пошёл на встречу с человеком и даже не соизволил хоть что-нибудь узнать про него? – глаза Бориса Петровича таращатся на меня.
– Считайте это моим методом. Когда не знаешь, с каким идиотом предстоит общаться, получаешь больше впечатлений от встречи.
– Нам такие методы здесь не нужны! Ты уволен. Более того, я считаю своим долгом предупредить Таниных родителей, что их дочь связалась не с тем человеком.
– А вы знаете, какой я человек?
– Что? – главред хлопает глазами.
– Ну, просто я ещё сам до конца не разобрался. Вот и подумал, что вы сможете подсказать.
Голова Бориса Петровича сдулась – видимо, бабочка ослабила свой охват.
– Иди уже, – машет он рукой и откидывается на спинку кресла.
Пока я собираю свои вещи, ко мне подходит Андрей.
– Не повезло, – вздыхает он.
– Кто знает, – отвечаю я.
– Слушай, расскажи про вчерашнюю выставку. Мне старик поручил написать материал вместо тебя.
А, вот почему он подошёл ко мне.
– Боюсь, начальство материал не одобрит, если ты напишешь с моих слов.
– Но можно же просто…
– Извини, мне пора.
«Трахать твою подружку», – чуть не добавляю я.
На улице ещё светло. До вечера ещё долго.
По пустым улицам я иду до ближайшего парка.
А ведь здесь мы часто гуляли с Таней. Нет, стоп. Не думай об этом. Лучше посмотри на этого резного истукана. Его словно занесло в наш мир из древних легенд. Рядом с железными турниками и пластиковой горкой ему явно не по себе. Как же я его понимаю.
Я сажусь на лавочку.
Деревья отбрасывают закрученные тени. Где-то поблизости лает собака.
Как же ярко блестит снег!
Мимо меня проходит пожилая пара, обсуждая принципы монетизации канала на ютубе, а затем пробегает девушка, тряся здоровенной задницей. Никто не замечает меня.
Как же здесь одиноко.
От ослепляющего блеска и гнетущего одиночества я решаю укрыться в ближайшем баре. Путь к нему лежит через храм. Пока прохожу мимо, пара бомжей успевает обозвать меня гандоном, а женщину, идущую впереди, блядиной. Всё потому, что мы не отсыпали им мелочи.
Вдыхая спёртый воздух бара, я чувствую себя гораздо лучше, чем под открытым небом.
Напиваться не стоит, так что ограничусь пивом. Пока опустошаю стакан, читаю новости про вчерашнюю выставку.
«НЕ ПРОШЁЛ ПРОВЕРКУ. ВЫСТАВКА МАКСИМОВА ЗАКОНЧИЛАСЬ СКАНДАЛОМ.
…Когда аргументы иссякли, Дмитрий Максимов был вынужден выдворить дерзкого журналиста».
«ЛИБО СТЕНЫ, ЛИБО БАРРИКАДЫ: ВЫСТАВКА СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА ЗАВЕРШИЛАСЬ КРИТИКОЙ ВЛАСТИ.
…Евгений Куликов обвинил региональные элиты во лжи и призвал смотреть на ситуацию в стране правдиво. По его мнению, куда ни посмотри – везде либо стены, либо баррикады».
Пиво встало посреди горла. Я закашлялся.
«ПАВЕЛ КОРЧАГИН: "ПОРА ПРИВЫКАТЬ. МЫ ЖИВЁМ В МИРЕ, ГДЕ ПРОВОКАЦИЯ НА ВЫСТАВКЕ СПОСОБНА ПОДОРВАТЬ РЕПУТАЦИЮ КРУПНОЙ ФИНАНСОВОЙ КОМПАНИИ".
…Пока остаётся гадать, кто из конкурентов подослал на выставку провокатора. Неизвестный до сегодняшнего дня журналист Евгений Куликов нанёс компании Дмитрия Максимова репутационный ущерб, который трудно оценить в денежном выражении. Понятное дело, что у него есть некий покровитель…»
«КУЛЬТУРНЫЕ ВОЙНЫ. КОМУ ВЫГОДНО КРИТИКОВАТЬ ВЫСТАВКИ МЕЦЕНАТОВ.