Чтение онлайн

На уроке мы изучали «Снега Килиманджаро» Хэмингуэя, так что я первым делом спросил мисс Свенсон, что именно писатель хотел сказать вступлением о том, что на вершине Килиманджаро лежит иссохший и замерзший труп леопарда.

— Возможно, этим проводится параллель между леопардом, который шел по ложному следу и заблудился, и ложным жизненным путем героя, — ответила она.

— Нет-нет, это объяснение — домысел Генри Кинга, который снял одноименный фильм, — возразил я. — Только меня занимает задумка Хэмингуэя, а не трактовка Кинга.

— Это сложный вопрос, — вздохнула мисс Свенсон, — потому как писатель этот секрет забрал с собой в могилу.

На самом деле, это меня совершенно не интересует: нет на Килиманджаро никакого мертвого леопарда. Смысл вопроса был в том, чтобы показать тонкость натуры и вдумчивость ценителя: училки литературы любят таких учеников, это уже давно проверил.

День в целом прошел спокойно и нейтрально: никаких проблем, никаких происшествий. Вечером зажарил на заднем дворе мясо на шампуре — все-таки на дровах — это не в гриле — поел и лег спать.

Но спокойно выспаться мне не довелось: ночью я проснулся от шума, производимого посторонним, забравшимся в мой дом.

Поднимаюсь, крадусь по второму этажу и добираюсь до лестницы, спускающейся в холл…

И тут мне навстречу с тихим жужжанием устремились пули.

Я молниеносно бросился на пол и перекатился, вторая очередь прожужжала над головой. Проклятье, что за хрень?! На меня напал непонятно кто, вооруженный автоматом с глушителем? Все серьезно, в этом штате глушители практически запрещены, разрешение на них получить не так-то просто. Так, мне срочно нужно оружие!

В ответ во тьме блеснул цилиндрический корпус гранаты.

Я перекатился обратно и за угол, затем за стеной рвануло, звона, с которым вылетели стекла, я не услыхал. Идиота кусок, а нахрена ж тебе тогда глушитель, если ты гранатами хреначишь почем зря?!

Чувствую только лютую, пылающую злость: меня много раз пытались убить, это фигня. Это даже нормально, нельзя винить быка за то, что он пытается убить волка. Но как же я ненавижу бросать обжитые места, чтобы начинать все сначала в другом месте! Ну, паскуда, пеняй на себя, ты сам задрал ставки до предела!

Бегу в спальню и вытаскиваю два кольта «уокера» и кинжал: под рукой у меня только они, более совершенное оружие спрятано в подвале.

Все-таки удобные в США законы: капсюльное оружие на дымном порохе не считается за оружие, на него даже не требуется разрешение. Кольт «уокер» девятнадцатого века выпуска хоть и крупнокалиберный, но не годится ни грабителю банков, ни террористу. Всего шесть выстрелов без возможности быстрой перезарядки, а круглая пуля не работает против бронежилета. Потому юридически такой револьвер не является оружием, требующим лицензию, благодаря чему «несовершеннолетний» я могу иметь такое дома без риска больших проблем с законом.

Взвожу курки: ну, теперь поиграем.

Планировка дома была по моему заказу доработана: в нем нет тупиковых комнат, все проходные, на второй этаж можно подняться из холла и из кухни. Так что и в угол меня зажать тут нельзя.

Отхожу назад, к задней лестнице, держа на виду переднюю. Влетает вторая граната, я вижу, как она кувыркается в воздухе, и успеваю спрятаться за стену.

Гремит взрыв. Дерьмо, скоро тут будет вся полиция города.

Выглядываю и вижу нападающего, поднимающегося по ступеням, верней, только его голову, и стреляю дуплетом. Промах: он тоже меня видит, у него прибор ночного видения. Пока я взвожу курки, противник начинает стрелять, его пули прошивают стену, так что мне приходится перекатиться. А еще они, черт возьми, зажигательные, и в доме начинается пожар. Ну трындец!

Слышу характерный «клац» бойка по пустому патроннику и «кланг-кланг» смены рожка, успеваю выстрелить дважды с обеих револьверов не глядя и быстро спрыгиваю на первый этаж в кухню. Теперь я перебегу в холл и зайду стрелку в тыл.

Наверху слышу еще один взрыв, и мой дом уже похож на тот, в котором я как-то прятался во время войны: такой же разгромленный. Ну, паскуда, тебе это так не пройдет!

Но мой противник явно слышал звук моего прыжка со второго этажа на первый, и в холле по полу стучит четвертая граната. Пока я восстанавливал слух после оглушительного грохота, враг уже в холле. Он начинает стрелять веером прямо сквозь стены.

Бросаюсь на пол и переползаю к шкафу: стена плюс деревянная мебель уже какая-никакая, а защита. Тут снова клац-клац. Момент? Но вместо звука смены магазина — удар автомата о паркет. Кончились патроны? Ну-ка…

В метре от меня с грохотом появляется дыра размером с кулак, затем вторая — ближе ко мне, третий выстрел вместе с кладкой в полкирпича выносит и кусок шкафа. Твою ж мать, это же автоматический дробовик!

Следующий выстрел уже справа от меня, хорошо, что я присевши. Протягиваю руки вверх и в стороны и делаю по выстрелу в пробоины: дымный порох создаст дымзавесу, при этом не напротив того места, где сижу я…

С запозданием понимаю, что двойной выстрел в двух местах показывает, что я посередине, и успеваю метнуться по коридору с перекатом, пока враг выносит стену тремя выстрелами там, где я был только что.

Выскакиваю в соседний коридор и слышу топот по лестнице на второй этаж. Дуплет сквозь деревянную лестницу — промахиваюсь и успеваю уйти за стену до того, как в холл сверху падает очередная граната.

Вихрем на кухню и запрыгиваю на второй этаж одним движением. Выскакиваю в коридор и вижу, как противник разворачивается в мою сторону с уже перезаряженным дробовиком, судя по угловатым габаритам и барабанному магазину — АА-12, совершенно недетская игрушка, к тому же запрещенная для гражданского оборота во всех или почти всех штатах.

Мой последний дуплет ушел в «молоко», потому что враг проворно метнулся за стену и начал стрелять сквозь нее, чередуя выстрелы на уровне груди и на уровне колен. Преследуемый кирпичной крошкой и деревянными щепками, вылетающими из громадных пробоин, я бросился через комнату в соседнюю. Противник, вероятно, не понимает, что у меня комнаты не тупиковые — и это мой шанс.

Я выскочил в коридор у него за спиной, пока он забрасывал в ту дверь, через которую я в него стрелял, гранату. Тяжелый и громоздкий автоматический дробовик оказался слишком тяжел для быстрого разворота, а я — слишком быстр.