Реконструктор
Шрифт:
– Хорошо, подготовлю вам небольшой материальчик на эту тему и в следующий раз передам. Может, вы и правы: врагов и друзей надо знать в лицо.
Дальше шли молча. Сергей размышлял о том, что сообщил Кутесов. В этом мире огромное количество трудовых и промышленных ресурсов задействовано в производстве дирижаблей. Сотни тысяч людей трудятся на заводах и фабриках, занимающихся изготовлением нужных для постройки воздушных гигантов материалов и различных устройств. Огромное количество инженеров, обслуживающего персонала, аэронавтов занимаются серьезным делом, а он… он практически одним махом перечеркивал все это, направляя историю чужого мира по другому руслу, ломая судьбы, чаяния и планы множества незнакомых ему людей. Имел ли он право так поступать? Правилен ли был его выбор? На мгновение перед глазами встал пылающий город и висящие над ним черные туши ястанских дирижаблей. Сергей сжал кулаки и тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие сомнения, – его выбор был верен. В конце концов, люди найдут новую работу, предприятия перестроятся, да и сами аэростаты потихоньку найдут свою нишу в новом мире. Увы, но рождение чего-то нового всегда происходит в муках, и тут ничего не поделаешь.
Штаб-канцлер Карнот в раздражении отбросил папку с докладом и, откинувшись в кресле, задумчиво забарабанил пальцами по столу.
А у мальчишки начинало получаться. Он довольно ловко погасил назревающие среди среднего класса волнения, снизив налоги и переложив основную их часть на плечи членов высшего общества, богатых промышленников и коммерсантов. Это, конечно же, многим не понравилось, однако «сопляк» вывернулся и тут. Обращение к патриотизму, новые военные заказы, пара блестяшек кой-кому на грудь, дворянские звания – и недоброжелатели исчезли один за другим. Мало того, кое-кто перебрался в лагерь ярых сторонников…
Карнот криво усмехнулся. А ведь все шло так хорошо: казна почти пуста, кой-где назревала смута, армия в большинстве своем деморализована, везде разброд и шатание. Некоторые главы губерний почувствовали себя чуть ли не царьками. Казалось, еще немного – и страна вспыхнет, погружаясь в пучину междоусобицы. Вот тогда-то и потребовалась бы твердая рука… Канцлер сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.
А мальчишка умен, очень умен, и куда прозорливее своего отца, однако надежда еще есть. Положение в стране довольно нестабильно, и Руссария сейчас напоминает пьяного мужика, которого бросает из стороны в сторону, так что, если знать, где и куда подтолкнуть… Только вот стоит ли?
Карнот нахмурился, чувствуя, как внутри вновь закипает непримиримая борьба между прожженным патриотом и расчетливым, жаждущим власти человеком. Он встал с кресла и, пройдясь по своему кабинету, остановился перед висевшей на стене огромной картой мира. Несколько минут он переводил взгляд с синего пятна Руссарии на лежавшие вокруг нее разноцветные лоскуты других стран, затем резко отвернулся, а в его глазах сверкнул металлический блеск принятого решения.
– Извините, мой император, но этой стране нужна жесткая рука, иначе нас просто сожрут.
Полутемное помещение ангара, посреди которого, распластав крылья над бетонным полом, замерла тупоносая машина. Кутесов удивленно посмотрел на Сергея. Выше и больше всех предыдущих крыланов, эта машина имела всего лишь два крыла, обладала стремительными обводами и опиралась на три стойки шасси, одно из которых торчало из-под днища чуть впереди кабины пилота, над которой зачем-то были установлены металлические дуги. Двигателя у самолета не было, и вместо него внутри корпуса лежало несколько мешков, по всей видимости с песком, не дававшие ее носу задираться.
– Всего два крыла? – растерянно спросил генерал.
– Да, – кивнул Ратный. – Поверьте, этого вполне достаточно.
– А дуги для чего?
– Кабина должна быть закрытой.
– Ясно. – Генерал прошел вдоль самолета, половина которого представляла собой голый каркас, все еще не обтянутый тканью. – Выглядит как-то совсем по-другому, – сказал он. – Более грозно, что ли. Когда планируете закончить?
– Не знаю, – покачал головой Сергей. – По сути, это просто полномасштабный макет, прорабатываем на нем различные мелочи, а что выйдет в конце, пока можно только гадать. Решил вам показать, чтобы вы не теряли в меня веру. – Он улыбнулся и, похлопав по крылу, заметил: – Майсеру до этого еще далеко.
– Верю вам на слово, – бросил Кутесов. – Однако все это хорошо, но, направляясь к вам, я думал, что вы покажете мне действующий образец нового крылана, который так ожидает Росовский, а не эту недоделку…
– Значит, Росовский вам уже проговорился, – улыбнулся Сергей. Он достал из кармана часы и бросил на них взгляд. – Что ж, сейчас полдесятого, если ваше время терпит, то прошу со мной на заводской аэродром, там все увидите сами.
Глава 3
Басовитый гул двигателя, закрепленного на прогоночном стенде, глушил голоса находящихся в небольшой мастерской людей, заставляя их общаться в основном при помощи жестов.
Майсер, скрестив руки на груди и склонив голову, внимательно вслушивался в его гудение, изредка знаками давая понять стоявшему неподалеку от стенда рабочему, чтобы тот увеличил или уменьшил обороты. На высоких движок изредка захлебывался и начинал кашлять, но стоило только сбросить обороты, как все вновь приходило в норму. Отто устало потер пальцами виски, чувствуя, что от натужного гула начинает болеть голова, и, ощутив легкое похлопывание по плечу, обернулся.
Стоявший позади Дилан что-то ему говорил, но разобрать можно было только обрывки слов. Майсер пару мгновений пытался понять, что тот хочет ему сказать, затем показал на уши и покачал головой. Ортау растерянно посмотрел на своего начальника и, поправив сползшие очки, попытался что-то изобразить жестами, затем махнул рукой и указал на дверь.
– Бу… жда… на ул…
Майсер понимающе кивнул и, повернувшись к управляющему двигателем рабочему, показал скрещенные руки, после чего направился вслед за своим помощником, – гул двигателя за спиной умолк, перейдя в легкое шуршание все еще вращающегося винта.
– Что-то срочное? – поинтересовался он, выходя на улицу.
– Ничего такого, господин Майсер… – Дилан на мгновение замялся, словно решая, стоит ли объявлять принесенную новость. – Прибыл посыльный с документами из министерства.
– И что?
Ортау протянул инженеру сложенный в несколько раз документ, украшенный по краю затейливым переплетением разноцветных линий. Майсер некоторое время его просматривал, хмурясь с каждой секундой все сильнее, затем вздохнул и, свернув, вернул помощнику.