Чтение онлайн

А если учесть, что ночная электричка идет со всеми остановками, а всего их двадцать пять, то получается, что разместить оперотряд негде, кроме как в электричке, потому что на все станции людей все равно не хватит. В результате зайти нападающим в тыл будет некому, а если их окажется больше двух, то это станет вообще невозможно, даже если бы хватило людей.

Впрочем, если бы была возможность выставить посты у всех платформ, тогда все стало бы гораздо проще. Можно просто останавливать и Обыскивать всех, кто направляется к платформе. Плевать, что незаконно — главное результат. Хотя на этот случай похитители могут послать вперед человека, не вызывающего никаких подозрений — без грима, без оружия и с чистыми документами. И тогда ничего вообще не произойдет — увидев, как их посланца обыскивают, антиподы просто отменят операцию. Конечно, в этом случае появится след, но малость изобретательности со стороны антиподов — и этот след окажется пустышкой. Что стоит этому «разведчику» показать не паспорт, а какое-нибудь удостоверение? Доказать, что это фальшивка, в полевых условиях практически невозможно (бланки продаются чуть ли не в каждом газетном киоске, а смастерить печать — это раз плюнуть, ежели умеючи), а задержать такого предьявителя для Установления личности нет никакой возможности. Охранное агентство вообще не вправе никого задерживать, кроме как с поличным при совершении тяжкого преступления. Да ведь есть еще и недвусмысленное предупреждение в послании похитителей: «Если кто-то из наших будет задержан, остальные убьют заложницу». Конечно, это может быть блефом, и именно на таком предположении построен весь «Кукольный театр». Но вдруг нет, и похитители действительно готовы убить Яну Ружевич, если им не удастся взять деньги?

Впрочем, в этом случае вся затея «Львиного сердца» вообще теряет смысл. Ведь идея состоит именно в том, чтобы захватить одного из похитителей в качестве конгрзаложника и тем самым сделать убийство Яны бессмысленным. Ведь тогда похитители должны понять, что их операция полностью провалилась, что их захваченный соучастник выдаст всю банду (современные методы допроса позволяют добиться этого с легкостью) и что убийство только усугубляет их вину и скорее всего подведет главаря, а то и всю компанию скопом, под высшую меру.

Но стоит ли бороться за жизнь и благополучие одной девушки, если при этом у другой девушки шансы выжить оказываются очень низкими? Ведь Алиса Уткина может очутиться в эпицентре смертельно опасных событий, и если начнется стрельба, то первые пули попадут именно в нее…

Подъезжая к городу, Серебров склонялся к тому, что игра не стоит свеч и операцию «Кукольный театр» нужно отменить, воспользовавшись лазейкой, предложенной в последнем послании похитителей. То есть попросить у них еще одну отсрочку.

Они выходили из электрички поодиночке, на разных остановках, расположенных в черте города — на случай, если похитители наблюдают за пригородными поездами.

Общее совещание команды началось около пяти часов вечера, когда все оперативники разными путями добрались до отеля. Серебров сразу же высказался за отмену операции, но тут, не дав ему закончить, взвилась Алиса. Она кричала, что сидеть сложа руки нельзя, взывала к совести коллег, напоминала о страданиях Яны в плену у бандитов, а по поводу себя самой выдала совершенно убийственный аргумент:

— Я везучая.

После этого она попыталась продемонстрировать Сереброву свою линию жизни, которая забиралась ах за край ладони.

— Уймите кто-нибудь эту женщину! — заорал в ответ Серебров. — Это же детский сад какой-то.

Разгорелся спор, прервал который Каменев. Он знаком попросил внимания и сказал:

— Приказывать я не буду, но считаю, что надо попробовать. Шансы есть и неплохие, и упускать их нельзя. Если мы начнем бояться бандитов, то значит пора уходить из агентства и наниматься в церковные сторожа. Я спрашиваю — кто идет со мной?

Наступила тишина, и Каменев смотрел, как его люди один за другим молча клали на стол правую ладонь. Это сделали все, кроме Сереброва, который по рангу должен был решать последним.

Главный розыскник «Львиного сердца» обошелся без ритуальных жестов. Он просто сказал:

— Рома, тебе идти нельзя. Ты светился по телеку, и каждая собака в городе тебя знает. Даже разговора не может быть.

— Ты пойдешь? — спросил Каменев, который отлично знал, что коллега прав.

— А куда я денусь?

Оперативник по имени Слава молча загружал в большую сумку «куклу» — пачки резаной бумаги. «Кукла» была совершенно примитивной — только чтобы сумка достоверно выглядела снаружи. Предполагалось, что похитители не смогут заглянуть внутрь, поэтому пачки бумаги даже не стали маскировать под денежные.

Ровно за час до электрички Алиса вышла из отеля и на такси поехала на вокзал. Слава на неприметной машине следовал за нею, а остальные добирались до вокзала разными путями.

Слава и Серебров сели в один вагон с Алисой. Прочие оперативники рассредоточились по другим вагонам. После нескольких минут томительного ожидания помощник машиниста пробормотал что-то насчет маршрута и «не надо перебегать дорогу перед близко идущим поездом, а то его еще никому не удавалось мгновенно остановить», двери с шипением закрылись, и электричка плавно отошла от перрона.

У похитителей Яны Ружевич было свое кодовое название для операции по передаче выкупа. Они разрабатывали несколько вариантов этой процедуры — причем еще до того, как в их поле зрения попала Яна Ружевич. Сначала они собирались похитить то ли дочь губернатора области, то ли самого губернатора, и теперь кусали локти, вспоминая тот момент, когда Казанова предположил, что за известную на всю страну певицу выложат больше и охотнее, а проблем будет меньше, так как ради дочери губернатора, а тем более ради него самого, милиция и ФСБ вылезут из кожи вон и вывернутся наизнанку, а ради московской певицы им нет резона так стараться — у ее хозяев денег много, вот пусть и платят.

Теперь все пошло наперекосяк, но отработанные плановые процедуры сохранились, и та, которую Гена в конце концов выбрал, называлась «Ограбление поезда». Правда, поначалу все задумывалось гораздо проще — по крайней мере, без автоматов и гранат. Но тогда похитители предполагали, что Горенский не захочет осложнять жизнь себе и Яне и без всяких эксцессов заплатит выкуп. Дальнейшие события показали, что это была иллюзия. Теперь у Крокодила и Казановы имелись все основания опасаться ловушки — но отменить операцию они тоже не могли, ибо сколько ее ни откладывай, а те же опасения останутся все равно.

Поэтому похитители готовились к своей операции, как к маленькой войне. Гена снаряжал огнестрельное оружие и готовил двойные рожки для автомата. А Казанова занимался особым оружием, которое они в шутку называли «коктейлем Молотова». На самом деле это были обыкновенные бутылки с бензином. Казанова заливал их, запечатывал и грузил в рюкзак.

Три миллиона долларов, даже если одними сотенками, — предмет весьма объемистый и довольно тяжеловесный. Поэтому Крокодил считал момент выноса сумки из тамбура самым сложным во всей операции. Ведь ему придется держать одной рукой бабу, а в другой руке нести тяжеленную сумку. Правда, это всего лишь несколько метров, но все равно момент ожидается пренеприятный.