Регресс
Шрифт:
Через пару секунд, из окошка кассы вылез листок. Посмотрев на него, я понял, что это мой билет. Смущенный тем, что Система не затребовала от меня никакой подтверждающей информации, я решил уточнить…
– Извините, а пароль? Чтобы расплатиться, куда мне ввести пароль? – обратился я женщине в кассе.
Её лицо побагровело.
– Пароль? Пароль ему подавай! Да ты откуда такой взялся. Нет, вы посмотрите на него… Он не доверяет нашей Системе!
Очередь зашикала на меня.
– Я вот сейчас поставлю тебя на контроль, будешь знать! Оборванец! Понаприезжают тут и строят из себя… Подавай ему пароль!
Лицо женщины, покраснев, всё громче орало на меня.
Я огляделся, пытаясь найти хоть у кого-то из окружающих поддержки, однако увидел, как люди, боязливо оглядываясь, отодвигаются от меня.
– Не надо, ничего не надо, я же не знал…, – начал оправдываться я, понимая, что уже без пароля расплатился за билет. Это было то, о чем предупреждал меня Майк – упрощенная система платежей. – Я из Аптауна…
Схватив билет, я кинулся прочь. Я остановился только тогда, когда, пробежав, как мне показалось, добрую сотню метров, наконец-то почувствовал себя в безопасности. Я не мог отдышаться. Мне отчаянно хотелось забыть багровое лицо продающей билеты женщины, её брань, осуждающий ропот стоящих в очереди людей.
– Так вы из Аптауна?… – раздалось где-то рядом со мной.
Я обернулся. Передо мной стояла женщина лет двадцати пяти. Правильные черты лица, блеск глаз… Она была в традиционном для мидлтаунцев сером костюме, но что-то разительно выделяло её из толпы. У неё был бронзовый загар.
– Милена, – сказала она и дружелюбно протянула мне руку. – Так вы действительно из Аптауна?
Я утвердительно кивнул головой. Милена улыбнулась.
– Не обращайте внимания на кассиршу, – сказала она, беря меня под руку. – Эти люди из Даунтауна, низший класс… никто из нормальных людей, на такую работу не согласится.
Увлекаемый движениями этой женщины, я пошел за ней.
– Не хотите скинуть мне свою визитку, – сказала она, доставая коммуникатор.
– Да, конечно…, – засуетился я.
Уверенность этой женщины, её невозмутимость, манера общения всё больше завораживали меня. Похоже, в этом таком непонятом, чужом Мидлтауне, мне удалось обрести друга.
Увидев мою визитку, на экране своего коммуникатора, Милена приподняла бровь, а через секунду расплылась в ещё более приветливой улыбке. Я понял, что нравлюсь ей.
– Надолго вы к нам? – спросила она.
– У меня билет на завтра, на 15.50…, – пробормотал я.
Глаза Милены просияли.
– И чем вы планируете заниматься до завтрашнего утра? Вы у нас в первый раз?
Её внимание было мне приятно. Я подумал о том, что никогда раньше не встречал таких женщин. Яркая, соблазнительная… Как же разительно отличалась она от аптауновских недотрог. Нет, на верхних этажах мне такую не найти…
Заметив моё замешательство, Милена ещё шире улыбнулась и предложила:
– Позвольте, я покажу вам город. Уверена, вам у нас понравится.
Мне не хотелось смотреть город и в Мидлтауне мне совсем не нравилось, но запах, исходящий от этой женщины был настолько притягателен, что я, забыв обо всём, пошел за ней.
– Сначала вам нужно переодеться, – снова беря меня под руку, заговорила ОНА. – Зря вы так перепачкались. Вы, верно, решили, что у нас тут совсем уж низ…
Я испугался. Что она думает обо мне? Догадывается ли, что я был внизу? Однако Милена, как ни в чём не бывало, продолжала:
– Мы пойдем в «Белиз» – самый престижный в Мидлатуне магазин. Там вещи, которые попадают к нам из Аптауна. Модели свежих сезонов… Обязательно подберем вам там что-нибудь.
В движениях этой женщины было что-то привлекательное… Уверенно продвигаясь сквозь толпу, Милена вела меня к выходу. Когда мы оказались на улице, город показался мне изменившимся, другим. По-прежнему стоял вечер. Грохотали шумные «гармошки» электричек, подвесные вагончики проносились над головой, прохожие также как и раньше суетились… Но город был уже не таким. Он перестал быть однообразно-серым, стал цветным. Яркие огни раскрасили улицы. Переливающиеся блики осветили стены домов. Включились рекламные плакаты, разноцветные вывески загорелись со всех сторон. Никогда раньше я не видел такого их количества. Рекламировалось всё – бытовые товары, продажи в кредит, сигареты, алкоголь, дешевые магазины. Всё то, что в Аптауне было либо запрещено, либо посчиталось бы вульгарным, здесь, видимо было нарасхват. Ни тебе дорогих автомобилей, ювелирных украшений, экзотических мест отдыха, продуктов здорового образа жизни… Яркая дешевая реклама Мидлтауна изумляла и вместе с тем околдовывала меня.
Попросив меня посмотреть в глазок камеры и оставить отпечаток пальца, Милена сняла для нас подвесной вагон. Рассчитанный не более чем на двух пассажиров, он избавил нас от неудобств переполненных людьми электричек. Расположившись в покрытом дешевой обивкой кресле, я наконец-то почувствовал отсутствие толкотни. Впервые за несколько часов никто не наступал мне на ноги, не напирал сзади, не пихал. Наконец-то я не чувствовал прикосновений чужих тел, не видел мельтешащих перед глазами прохожих. Милена села напротив. Открытый железный вагончик, без стекол, с одной лишь только металлической крышей, громыхнув, взмыл вверх. Нашу кабинку трясло на поворотах.
Вагончик то медленно полз вдоль домов по натянутым в воздухе канатам, то с оглушительным шумом несся по монорельсам зданий вверх-вниз.
Мною все больше овладевала мысль о Милене. Впервые я смотрел на жительницу Мидлтауна без пренебрежения, а наоборот. Её фигура виделась мне великолепной. Стройность ног подчеркивалась элегантной формой туфлей. Узкая юбка с высоким разрезом плотно обтягивала округлые бедра. Игриво расстегнутая верхняя пуговица одетого прямо на голое тело пиджака. Тонкая цепочка украшала изящную шею Милены, а в ушах поблескивали огоньки камней. Губы, очерченные яркой помадой цвета граната, манили. Взгляд сияющих глаз из-под накрашенных черной тушью ресниц, очаровывал меня. Мне хотелось быть ближе к ней… Пышные волосы Милены были собраны в тугой хвост. И её аромат… Мне нравилось в этой женщине всё. Сейчас я сожалел о том, что не встретил вот такую же когда-нибудь раньше… где-нибудь в Аптауне.
Милена придвинулась ко мне настолько близко, что я, казалось, теперь всем своим существом чувствовал её тепло. Открытая, возбуждающая… Теми женщинами, которых я знал раньше, можно было любоваться, каждая из них была неким продуктом современной косметологии, моды и медицины. В этой же женщине было что-то естественное, природное, своё… Жительницы Аптауна, за исключением моей жены, были для меня недосягаемы. Здесь же… Я всё больше проникался ощущением, что мне доступно всё.
Наш вагончик, погремев напоследок больше обычного, опустился на узкий тротуар.