Регент
Шрифт:
Это было положенное министру сопровождение.
Толстой вызвал по говорильнику начальника министерской охраны:
– Подполковник, охрана мне в полете сегодня не потребуется. Отзовите своих людей, они только будут привлекать лишнее внимание.
Хоть это и являлось нарушением установленного порядка, но попробуй возрази своему руководителю!..
Через несколько мгновений пилоты «стрижей» ретировались с крыши назад, в дежурное помещение.
А граф Толстой подождал, пока ИскИн «колибри» установит связь с ИскИном-диспетчером транспортной системы столичного города, потом поднял машину в воздух и отправился на северо-восток от здания министерства.
Глава пятая
За столиком кафе, расположенного в одном из подвальчиков Кузницы, пригорода Нового Санкт-Петербурга, сидели двое мужчин.
Одним был граф Василий Илларионович Толстой, другим – молодой человек лет двадцати пяти.
Все в нем казалось каким-то малоприметным – бритый подбородок, довольно короткие волосы, одежда серых оттенков. Впрочем, одеваясь так, он выполнял волю министра имперской безопасности, который еще при возникновении между ними деловых отношений посоветовал своему партнеру ни в коем случае не привлекать к себе внимание.
Василий Илларионович, не теряя времени, поедал харчо, совмещая встречу с обедом (кто знает, удастся ли пообедать позже?); молодой же человек пил кофе, объединив сей процесс с выкуриванием сигареты.
Кроме того, молодой человек заметно нервничал. Граф же выглядел уверенным в себе на двести процентов. Со стороны можно было подумать, что встретились живущие порознь отец и сын и старший учит младшего жизни.
Впрочем, пара внимательных глаз могла бы заметить, что «отец» периодически посматривает в сторону входа, оценивая появляющихся в кафе клиентов. И успокоенно отворачивается. А пара внимательных ушей уловила бы следующий диалог:
– Мне нужно, чтобы вы определили, кто мог послать это письмо. Текста самого письма в файле нет. Исключительно сопутствующая информация.
– Но если содержание письма поможет мне в…
– Не поможет! Иначе бы я вам его сообщил.
К столику подошел официант, принес графу Толстому второе. Собеседники замолкли. Официант собрал освободившуюся посуду.
– Мне бы еще чашечку кофе, – попросил молодой человек.
Официант величественно кивнул и удалился.
– Да, я давно понял, что во время выполнения ваших заданий лишнего лучше не узнавать. – Молодой человек раздавил окурок в пепельнице и немедленно закурил новую сигарету. – Да и о самих заданиях, выполнив их, лучше сразу забывать.
Граф усмехнулся и взялся за вилку:
– Именно поэтому я с вами, мой милый, так долго и работаю. – Он примерился, с какой стороны лучше приступить к отбивной, но остановил свой выбор на гарнире. – Вы – грамотный и неболтливый хакер. Таких специалистов еще поискать надобно!
– И тем не менее при малейшей опасности вы мною тут же пожертвуете. – Молодой человек усмехнулся, однако усмешка его выглядела вымученной.
– Ну что вы! – Граф тоже усмехнулся. – Ваши услуги мне еще долго будут необходимы. Хорошие хакеры на дороге не валяются. Так что причин беспокоиться за свою безопасность нет. В случае чего приказ охранять вас получат лучшие оперативники министерства безопасности.
Официант принес кофе.
Граф продолжал ковыряться в гарнире, словно игнорируя мясо.
– Но в случае другого чего, не менее лучшие оперативники получат приказ ликвидировать меня, – сказал молодой человек, когда официант удалился.
Граф наконец отрезал кусочек мяса, положил его в рот и увлеченно стал жевать, определенно получая удовольствие.
– Не ссы, Медведь! – сказал он грубо. – Прорвемся! – И тут же снова заулыбался, будто пожалел о грубости. – Сызмальства люблю есть гарнир отдельно.
Медведем этого молодого человека звали в среде других хакеров. В базе данных графа Толстого он числился совсем под другим оперативным псевдонимом.
Кузнец. Потому что жил в Кузнице.
– Как я получу письмо? – спросил Медведь-Кузнец. – По почте? Или?…
Граф отложил вилку и нож, достал объемистое портмоне и вытащил из кармашка бледно-голубой кристалл.
– Вот это письмо. Сетевой почте такие вещи лучше не доверять. И они целее будут, и те, кто с ними работает.
Молодой человек переложил голубую искорку в маленькую коробочку, извлеченную из нагрудного кармана жилета, и отправил коробочку на прежнее место.
– Суток хватит, Медведь?
– Хватит. – Собеседник графа глубоко затянулся и стряхнул наросший столбик пепла в неглубокую чашу пепельницы. – И в самом деле, я – хороший хакер. Скажу не хвастаясь. Не цените вы меня.
– Разве? – Граф опять улыбнулся. – А по-моему, больше, чем у меня, ты зарабатываешь разве что на подпольных взломах. И там тебя, кстати, охранять никто не станет. – Улыбка стерлась с лица графа. – Значит, завтра в это же время… В трех кварталах отсюда есть кафе «Верблюд»…
– Да, есть. Знаю.
– Вот там и встретимся. И больше о делах ни звука.
Граф вернулся к бифштексу. А хакер принялся за кофе, перемежая глотки новыми сигаретными затяжками.
Настроение у Василия Илларионыча стремительно улучшалось.
Все-таки не зря он полгода назад вывел этого молодого человека из-под удара. Иначе бы тому засветился немалый срок. Но вот не засветился.
Зато проколовшийся хакер попал к Толстому на крючок. Пришлось, правда, приложить некоторые усилия для этого, ну да для дела не жаль никаких усилий… Конечно, в министерстве имперской безопасности есть свои, весьма квалифицированные хакеры. Но далеко не все можно поручать хакерам министерства. Бывают случаи, когда с ними шила в мешке не утаишь. И сейчас именно такой случай. Конечно, кто-то подумает: вот, мол, граф, министр, а самолично занимается оперативной работой… Подчиненные-то, мол, на что?
Но не все допустимо поручать подчиненным. И не всем из подчиненных можно легко закрыть рот. А этого комара прихлопнуть – как два пальца об асфальт!
Но пока живи, медведь-комарик! Еще не раз пригодишься!
– Интересно, – сказал граф, – почему этот городок называется Кузница? Ведь когда наши предки осваивали эту планету, кузниц как таковых давно уже не было. В лучшем случае, кузнечные цеха на заводах…
Медведь молча пожал плечами – топонимические загадки волновали его гораздо меньше, чем электронные адреса неизвестных письмописателей. А если быть честным до конца, так не волновали и вовсе.