Регент
Шрифт:
Найден смотрел на него. Лицо капитана Барбышева ничего не выражало. Отец тоже смотрел сыну вслед. Но на его лице сияло ничем не сдерживаемое торжество.
Клоун бородатый, ржавый болт тебе в котловину!
И только тут до Осетра по-настоящему дошло, что он попал в плен.
Глава тридцать вторая
Двигаясь в сопровождении эскорта дворцовых охранников по коридорам и лестницам дворца, он словно находился во сне.
В голове жила одна-единственная мысль: «Почему?»
Почему его чудесные способности подвели его в самый неподходящий момент? Ведь он не тратил туманную силу по пустякам. После нынешнего посещения Крестов он вообще прибег к помощи «Магеллановых Облаков» только однажды, когда озаботил Деда идеей о том, что непременно должен увидеть отца.
Так неужели «аккумулятор разрядился» из-за такой мелочи, которая сама по себе никогда прежде не приводила к заметным потерям? Это же не спасение закодированных от запланированной смерти. И не контроль над пространственной бомбой. Там все понятно, там расход туманной силы очень велик…
А сдался он правильно. Иначе, начнись схватка и вмешайся в нее Найден, они попались бы оба.
В нынешней же ситуации Найдену, вполне возможно, удастся уйти. Поскольку они с Осетром прибыли на Новый Санкт-Петербург с разных планетных систем, Найдена могут и не заподозрить ни в чем. Да и геройствовали представленные к наградам «росомахи» в разных мирах – Осетр возле Крушки, а Найден – около Дальнего Алеута. Так что Найден вполне может вырваться из Петергофа. А оказавшись в столице, капитан Барбышев непременно найдет способ сообщить полковнику Засекину-Сонцеву о случившемся в императорском дворце.
Кто знает, может, и выскочим, с божьей помощью…
– Лицом к стене, арестованный! Ну!
Осетр очнулся от дум.
Его куда-то привели.
Процессия находилась в конце короткого коридорчика, перед дверью, рядом с которой не виднелось никаких триконок. По-видимому, это была его тюрьма.
– Лицом к стене, арестованный! – повторил охранник, мундир которого украшали погоны лейтенанта.
Осетр послушно стал лицом к стене.
Дверь с шелестом дематериализовалась, его схватили за локти и втолкнули в камеру с такой силой, что он не удержался и оказался на четвереньках.
– Смотри парадный китель не испачкай! «Росомаха»!
Сзади раздался издевательский хохот, тут же, впрочем, и стихший – дверь отрезала узника от смеющихся охранников.
Осетр скрипнул зубами, поднялся с колен, отряхнул брюки и принялся исследовать свое узилище.
Называть это помещение камерой язык не поворачивался.
В камере должны находиться нары, самый обычный перерабатывающий унитаз, маленький стол со стулом – причем не нынешние, вызываемые, а древние, из дерева либо пластика, да к тому же еще прикрепленные к полу. По крайней мере, именно такую обстановку Осетр видел в фильмах, когда герои их оказывались в заключении.
Это помещение было совсем другим.
Состояло оно из двух самых обыкновенных комнат и весьма смахивало на жилье. В одной комнате двуспальная кровать и платяной шкаф, правда, совершенно пустой. В другой – диванчик, стол с компом и несколько стульев. Современных, исчезающих по желанию проживающего…
Осетр тут же сунулся к компу, однако тот не проявлял никаких признаков жизни, и привести его в чувство не удалось. По-видимому, машину просто-напросто лишили блока питания – во внутренности компа Осетр забираться не стал.
Тем не менее, оказавшись перед пустым видеопластом, он окончательно пришел в себя. Словно ему включили мозг, и он обрел возможность более-менее спокойно размышлять.
Итак, на сей раз туманная сила ему не помогла. Подвела в самый неподходящий момент.
В чем дело?
Тут могли иметь место две причины. Во-первых, «аккумулятор» все-таки разрядился. Может, каждая последующая «зарядка» дает меньший запас. Что он знает об этих чудесах, кроме того, с чем сталкивался?… Во-вторых, его необычные способности могут и не воздействовать на императора. В конце концов, это вполне реальная причина, если других нет. Тем более что у него с Владиславом близкая кровная связь. Кто знает, может, на близких родственников внушение никак не действует…
Это было хоть какое-то логическое объяснение случившемуся. И к тому же – дающее надежду. Ведь если «аккумулятор» не разрядился, на других людей внушение все-таки подействует. И в этом – возможное спасение. Надо только дождаться подходящей возможности. Что ж, «росомахе» порой приходится быть очень терпеливым. Вот и побудем!
Тут, правда, возникает второй вопрос: а позволят ли тебе, друг ситный, побыть терпеливым? Не поволокут ли с ходу, едва император освободится от трудов праведных, на допрос и на казнь?
Увы, тут Осетр не мог предположить ничего утешительного.
Как Владиславу в голову взбредет, так он и поступит. Правда, черта с два они у меня что-либо узнают! Блок не позволит! Если он поставлен…
Вопросы, понятное дело, зададут простые. Кто послал тебя, «росомаха», в императорский дворец? Кто…
«Стоп!» – сказал себе Осетр.
Стоп, стоп и еще раз стоп!
Кто послал тебя, «росомаха», в императорский дворец?… Это не вопрос, а вопросик. Вопрос – как вообще могло прийти в голову приказать императору отправиться в отставку и передать власть другому человеку? Такая мысль могла осенить только сумасшедшего! Разве нормальный человек – даже приди ему в голову такая мысль (к примеру, с большого бодуна!) – решился бы на такое? Да никогда!
И вот тут, кажется, есть возможность зацепиться за призрачное спасение.
Кто станет казнить сумасшедшего? Даже такая сволочь, как Владислав, не посмеет. Проблема только в одном – изобразить себя безумцем так, чтобы никакая медицинская комиссия не смогла разоблачить притворщика.
Впрочем, если щупачи при начальной проверке обнаружили у него ментальный блок, то этот вариант не пройдет. Блоки сумасшедшим не ставят!
Во всяком случае, Осетр никогда не слышал об этом.
Теоретически-то, наверное, могут. Ведь сумасшедшие, насколько известно, бывают разными. Теоретически могут быть и такие, кто работает на спецслужбы…