Чтение онлайн

Надежде Прохоровне было жалко нарушать предвечернюю кухонную идиллию. Она тактично подкралась в носочках к Алеше, положила руку ему на плечо — тот вздрогнул, чаем подавился…

— Алеша, тут тебя майор… — протянула трубочку, — Владимир Николаевич из Питера, — зачем-то уточнила.

Участковый судорожно пропихнул в пищевод застрявший кусок бутерброда.

— Старший лейтенант Бубенцов слушает! — ответил тем не менее невнятно.

— Это чем же слушает лейтенант Бубенцов? — язвительно приступил к разгону шеф убойщиков. — Я спрашиваю: чем ты, мать твою, слушаешь?! — Голос все более наполнялся начальственным гневом: — Я где тебе приказывал сегодня быть?!

— Так это… Варенцов позвонил… приказал явиться на…

— Кто твой начальник — я или Варенцов?!?!

— Вы, товарищ майор! — вскочил с табуретки перепуганный старлей.

Благодаря сильнейшей телефонной мембране баба Надя слышала каждое слово, доносящееся из Питера.

Некоторые из оборотов речи майора заставили бы Софью Тихоновну грохнуться в обморок, но бывшая заводская крановщица сдюжила. Только ушки чуточку заполыхали. Да Алешу жальче жалкого стало.

По гневным репликам майора выходило так: участковый Бубенцов давно просил о переводе в дулинский отдел. (Баба Надя об этом еще раньше краем уха слышала.) Но «кадры» что-то тормозили, и почему-то именно сейчас майор «нажал» на кадровиков и попросил ускорить перевод.

Бубенцова «оформили» конкретно (почему-то) с сегодняшнего дня.

И сейчас Дулин припоминал старлею свои старания, намекал, что поторопился, и грозился устроить «обратный обмен»…

— Так, товарищ майор, — уже почти плаксиво оправдывался Алеша, — на моем участке два убоя…

— На твоем бывшем участке, — жестко перебил майор. — Почему я узнаю от Надежды Прохоровны о нападении в подъезде? Где ты был в это время? Почему не доложил?!

Надежда Прохоровна вырвала из рук едва не расплакавшегося воспитанника свою телефонную трубку и разродилась не менее грозным басистым рыком:

— Ты чего вопишь, а?! Много власти дали, да?! Алешку твои же приятели — коллеги! — помочь попросили! Не разорваться же им на два убоя с одним новым участковым! Алеша меня спросил утром: «Вы, баба Надя, сегодня никуда выходить не собираетесь?» Я ему ответила: «Нет, температурю, буду дома сидеть!» — Это была чистейшая правда. Прежде чем улизнуть утром на работу, Алеша действительно заходил в комнату Надежды Прохоровны и спрашивал о планах на утро. Та никуда не собиралась, сказала, дома остается.

О том, что Дулин приказал ему строжайше в охранниках у бабушки Губкиной побыть, не обмолвился, правда. Но видать, на это отдельное указание было — не пугать лишний раз бабушку. Старенькая она.

Гнев майора постепенно затух.

— Вы преступника запомнили? — устало поинтересовался Дулин. (А ведь какое хорошее настроение у мужика пять минут назад было!)

— Рост выше среднего, одет во все темное, лица не видела. Ах да — на голове, наверное, плотная вязаная шапка. По точно не скажу: выскочила из темноты на свет — ослепла.

— Жалко.

Дулин помолчал, и баба Надя отважилась возвернуться к прежней тематике. Причине нагоняя.

— Володь, а почему ты попросил Алешу меня с пистолетом охранять, а?

— Не попросил, а приказал, — уточнил майор язвительно. — Появились некоторые интересные факты… — Дулин замялся. — Не телефонный разговор, Надежда Прохоровна… Вы и вообще-то сейчас со мной поговорите и батарейку из трубочки выньте… Мало ли, — сказал многозначительно.

— Подслушивают, что ли?! — испуганно, но с крохотной долей восторга уточнила баба Надя. Не только богатейку Генриетту, понимаешь ли, через мобильники-компьютеры наблюдают — пенсионерку Губкину подобной чести удостоили. Стараются.

Выходит, значит, тоже не лыком шита Надя Губкина. Серьезный интерес у серьезных преступников еще вызывать умеет.

Майор Дулин, кажется, эту мизерную радость уловил. Фыркнул, крякнул, но ответил по теме:

— Пока наши технари за вашими телефонами присматривают, вроде бы все в порядке. Но… Ничего лишнего по телефону лучше не говорить, а из сотового вообще батарейку вынуть. Понятно?

— Угу. Сделаю.

— И сидите дома. Вместе с Бубенцовым. Приеду — поговорим.

— Посижу, посижу. А ты когда, Володя, вернешься?

— Та-а-ак… Завтра у меня два допроса и очная ставка в «Крестах»… Надеюсь до вечера управлюсь и ночью домой. Утром буду в Москве.

— Ко мне придешь?

— Как дело сложится, — замялся Дулин. — Тут, Надежда Прохоровна, с вами один человек познакомиться хочет… — Не стал продолжать, оборвал намек. — Но об этом после. До свидания. Дайте, пожалуйста, еще раз трубочку Алексею…

На этот раз Алеша отошел к батарее, и ничего Надежда Прохоровна не расслышала. Увидела только, как щеки старшего лейтенанта малиновыми шлепками покрылись, и только тот закончил разговор, спросила, сидя на табурете, глядя снизу вверх:

— Что происходит, а, Алеша?

— Не знаю, — задумчиво, смотря куда-то в сторону, ответил тот. — Хотел вас об этом же спросить… Вы снова куда-то вляпались? — Глянул пристально на хорошо знакомую бабушку.

— Что значит — вляпалась?! — возмутилась та. — Я следствию помогаю!

— В чем? — пытливо прищурился бывший участковый.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — важно ответила пенсионерка и поднялась с табурета.

— Да уж… — задумчиво пробормотал Алеша. — Если Терминатор так разбушевался…

— Какой Терминатор?

— Дулин. Его так на нашей «земле» зовут — Володя Терминатор.

Для Шварценеггера росточком Вова не вышел, но по сути — похоже, подумала Надежда Прохоровна. Стальной мужик.

Весь следующий день Надежда Прохоровна просидела в квартире.

Но, честно говоря, скучать ей не пришлось.

Вначале заявилась седая и важная медицинская дама с квадратным чемоданом.

Ее приход предварил смущенный монолог Алеши: «Тут утром, Надежда Прохоровна, Дулин позвонил — спрашивал, как на вас неудачное нападение отразилось… Я врать не стал, ответил — весь день в кровати пролежали. Он сказал — днем врач придет, кардиограмму сделает. Вы не возражаете?..»