Рецидив
Шрифт:
— Переключи на внешние камеры, — приказал Максим.
Унисорг подчинился.
— Вот они! — возбудился обходивший «саксаул» Брызгалов, тыча стволом винтовки в одно из зеркал.
Максим подскочил к нему.
В зеркале отражалась стена башни, песчаный пляж, лесные заросли, образованные многоходульными «манграми» и растопырчатыми сине-жёлтыми канделябрами, и над ними группа скал.
Из-за одного канделябра выглянул человек в коричнево-буром костюме, обернулся назад, и Максим на мгновение увидел женскую фигурку в странном обтягивающем тело комбинезоне.
— Они вне здания!
— Точно, на острове, — кивнул Савелий. — Какого чёрта он нам лапшу на уши вешает?
— Где это?! — взял под локоть унисорга Максим.
— Запасной ортон… законсервированные транспорты… — забормотал испуганный унисорг. — Там перемещатель второго класса… катера…
— Далеко?
— Деволий… десять минут ходьбы…
— Не успеем, улетит, гад! — сквозь зубы процедил Савелий.
— Можно перекрыть дорогу к вашему ортону?!
— Перекрыть? Не понимаю…
— Ортон имеет автономную систему безопасности или управляется отсюда?
— Не отсюда…
— А откуда?! Из центра управления, где мы были?
— Это не центр управления… рейсинг-зона…
— Какая разница, чёрт побери! Ты можешь отключить доступ к ортону?
— Я распорядитель обслуживания обучающего контингента…
— Да или нет?!
— Могу… да…
— Давай быстрей! Успеешь закрыть ортон — будешь жить!
Унисорг опрометью кинулся из зала к лифтам. Несмотря на «технологичность» своего происхождения и функциональную зависимость, жить он хотел.
Далеко от Земли
Утро
Сначала Ольга подумала, что её поместили в очередной тюремный бункер как пленницу, представляющую определённый интерес для захватчиков, доставивших её с Земли на другую планету.
Унисорг, исполнивший функцию провожатого, после того как она показала ему свои возможности, с опаской проводил землянку до двери, отступил в сторону, дверь открылась, и она вошла, готовая увидеть голые бетонные стены и лежак камеры заключения. Однако увидела довольно просторный зал в форме полумесяца, прозрачную стену, за которой виднелась знакомая панорама звёздного неба, красно-коричневый шар местного светила, океан и часть острова.
По залу были разбросаны бесформенные с виду образования, представляющие собой, как она уже догадалась, кресла. Возле каждого стояла стоечка из красного материала с прозрачным шариком на конце. А из пола в центре зала вырастало «засохшее дерево» с висящими на сучьях маленькими и большими «зеркалами», которые играли здесь роль экранов видеотерминала.
Ольга остановилась, напряжённо прислушиваясь к шелестящей тишине помещения, озираясь и разглядывая экраны, показывающие интерьеры каких-то комнат и неземные пейзажи.
Никто не спешил знакомиться, никто не торопился предъявлять какие-то требования или приставать с нехорошими намерениями, как того требовали стандарты голливудских боевиков.
Она успокоилась, чувствуя себя более свободно, начала осматриваться с нарастающим любопытством, подмечая детали интерьера, подчёркивающие чужеродность и неземной подход к архитектуре хозяев здания.
Зал был необычным: на Земле помещения в форме полумесяца если и встречались, то их изгибы объяснялись чисто функциональным назначением. Залы для обзора пейзажей, встреч и отдыха имели другие формы.
Стены зала, равно как и стены остальных помещений здания, были покрыты слоем «сосновой коры», вызывающей необычные ассоциации «инопланетной» природы. Наносилось ли это «шелушащееся» покрытие специально, играя роль эстетического регулятора либо защитного слоя, или же таков был материал стен, Ольга не знала, но их вид действовал на неё угнетающе, вызывая дискомфорт и одновременно желание счистить со стен шелуху.
Бесформенные «кучи пены», вдавленные сверху, действительно представляли собой изделия для сидения на них существ с разным строением тел. Ольга уже попыталась представить седоков по отпечаткам их седалищ, но бросила это занятие, услышав ворчание в животе: хотелось пить, есть, а главное — в туалет, терпеть естественные физиологические желания становилось уже невмоготу.
Однако дверь в коридор за ней закрылась, слившись со стеной, и спросить у провожатого, где тут туалет, не было возможности.
Ольга осмотрела высокий, в человеческий рост, столбик толщиной в руку, на конце которого крепился прозрачный хрустальный шарик. Попыталась представить его предназначение. Ни столбик, ни шарик на её приближение не отреагировали. Возможно, они представляли собой самые обыкновенные торшеры в инопланетном исполнении.
Оставалась сучковатая конструкция в центре зала, поддерживающая зеркала-экраны, и девушка долго рассматривала вспыхивающие и гаснущие в их глубинах картины. В настоящий момент их то и дело передёргивали судороги, словно видеотерминал работал на последних крохах энергии.
Заметив, что в одном из зеркал появилось помещение, где стоял стол, на котором расположилась вереница разнокалиберных сосудов, Ольга непроизвольно сглотнула слюну. Сказала, обращаясь к зеркалу:
— Хочу пить!
Зеркало погасло.
— Спасибо, — слабо усмехнулась Ольга, принюхиваясь: показалось, что обоняние уловило новый запах, перебивший запахи ладана и разогретой резины, запах корицы.
В стенах зала родился тихий звук, словно их начала грызть невидимая мышь. Пахнуло прохладой.
Ольга оглянулась.
В стене раздвигалась щель, превращаясь в проём двери, и в зал стремительно и бесшумно вышел человек. Точнее, существо, похожее на человека.
Несколько мгновений инопланетянин и землянка разглядывали друг друга не двигаясь.
Он был высок, выше среднего роста, ощутимо гибок и быстр — даже при полной неподвижности тела! Обычно люди не стоят долго в одной и той же позе, то рука шевельнётся, то голова склонится к плечу, то глаза моргнут. Этот представитель неизвестного галактического племени стоял совершенно не шелохнувшись, как статуя, смотрел не мигая узкими жёлтыми щелевидными глазами с вертикальным зрачком и молчал. Потом вдруг кинул голову к плечу — быстро, мгновенно, резко, совершенно по-птичьи, тут же выпрямился и снова застыл как изваяние.